Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

Он смотрит на меня сверху вниз, его лицо искажается от ярости. В уголках его рта собирается пена, а на висках вздуваются вены, похожие на молнии. Я замираю, глядя в его безумные глаза, пытаясь придумать, как выпутаться из этой передряги. Паника скручивает мою грудь, стягивая еще туже, чем веревки.

— Назови мне причину, по которой я не должен убивать тебя, — рычит он.

У меня звенит в ушах. Все мои инстинкты требуют, чтобы я что-нибудь придумала.

— Я... я не понимаю, о чем ты говоришь, — шепчу я дрожащим голосом.

Он наклоняется ко мне, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, от него разит алкоголем.

— Не играй со мной в игры, малышка. Скажи, кто тебя послал, или я выбью из тебя правду, по кусочкам.

Мое сердце бешено колотится, каждый удар отдается эхом в ушах, пока я пытаюсь придумать убедительную ложь.

— Я не знала, что это в моей повязке. Клянусь.

Он фыркает, и выражение его лица темнеет от недоверия. Когда он отстраняется, я борюсь со своими узами, но они слишком крепки. Он возвращается, размахивая иглой у меня перед носом, и тычет ее острием так близко к моим глазам, что я зажмуриваюсь.

— Это говорит об обратном.

У меня мурашки бегут по спине, а кожа покрывается испариной. Это оно. В тот момент, когда я умру. Мама никогда не узнает, что со мной случилось, и я никогда не познакомлюсь со своим младшим братом. Касс может даже приказать своему близнецу убить Долли.

Я не могу навлечь на Долли неприятности. Мне нужно сохранять спокойствие. Мне нужно подумать. Но его хватка сжимает мое горло, как тиски. Я пытаюсь дышать, но ничего не выходит. Легкие горят, перед глазами все плывет. Мысли путаются, глаза закатываются. Я ускользаю, думая о месте, где девочки ходят в школу, а не в лагеря кунг-фу, где им каждый день причиняют боль. Страх берет верх, и все погружается во тьму.

По другую сторону комнаты раздается грохот, и Кэсс отпускает мою шею. Я резко открываю глаза и глубоко вдыхаю. Долли врывается в комнату с дротиком.

Не успеваю я крикнуть ей, чтобы она бежала, как она нажимает на спусковой крючок. Дротик летит и вонзается в шею Кэсса. Он отшатывается, вытаскивая предмет, но уже слишком поздно. Транквилизатор начинает действовать, и он падает на пол без сознания.

— Где ты это взяла? — Пол, — шепчу я.

— Пол, — Долли подбегает ко мне, она бледнее смерти. Она развязывает веревки на моих запястьях, ее пальцы дрожат. — Нам нужно выбираться отсюда.

— Где он? — спрашиваю я.

— Мертв, — отвечает она сдавленным шепотом.

У меня внутри все переворачивается. Нам сказали накачивать их наркотиками, а не убивать. Я растираю запястья, где веревки врезались в кожу. Мы направляемся к двери, но в коридоре раздаются шаги, и мы замираем.

— Что будем делать? — спрашиваю я Долли напряженным голосом.

Она оглядывает комнату.

— Возьми его за ноги.

Мы оттаскиваем тяжелое тело Касса в угол, чтобы его не было видно. Мои руки напряжены, на лбу выступил пот. Когда мы уложили его, я схватила ковер и накрыла его.

Следы исчезают, и Долли снимает туфли. Я делаю то же самое и складываю их в карманы фартука. Она подходит к двери, приоткрывает ее и выглядывает в коридор. Я заламываю руки, внутри все сжимается от страха. Это катастрофа. Что скажет полиция, когда они ворвутся в особняк и обнаружат, что Долли убила свою жертву?

— Все чисто, — говорит она.

Мы выскальзываем из комнаты и, прячась в тени, крадемся по темному коридору. Снизу доносятся шаги, но, похоже, никто не замечает, что мы убегаем.

В конце коридора мы толкаем дверь, ведущую на лестничную клетку, и спускаемся. Каждый раз, когда под нашими ногами скрипит ступенька, я вздрагиваю.

Мое дыхание учащается, хотя сердце колотится так громко, что может привлечь дворецкого. Внизу есть дверь, ведущая во внутренний двор. Долли толкает ее, и мы выскальзываем наружу. Ночной воздух охлаждает мою вспотевшую кожу, и я наконец делаю глубокий вдох. Снаружи сады неосвещенны, но мы, держась за руки, бежим сквозь темноту к далеким деревьям. За ними — железная ограда. Мы перелезаем через ограждение и бежим к припаркованной машине.

Когда мы открываем заднюю дверь и забираемся внутрь, мне хочется выть от облегчения. Все кончено.

Каппа отворачивается от руля, ее глаза расширяются от беспокойства.

— Ты это сделала?

— Да. — Долли пристегивает ремень безопасности. — Поехали.

Каппа срывается с места. Я тяжело дышу, наблюдая, как особняк уменьшается в размерах в боковом зеркале. Шины скрипят по гравию подъездной дорожки, увеличивая расстояние между нами и кошмаром, из которого мы сбежали.

Когда напряжение спадает, я откидываюсь на сиденье, мое тело дрожит от усталости. Не могу поверить, что я чуть не умерла. Долли перегибается через заднее сиденье и берет меня за руку.

— Мы сделали это, — шепчет она, и ее голос звучит как бальзам. — Мы едем домой.

— Мы увидим маму, — шепчу я, уже представляя ее и новорожденного, растущего в ее животе.

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья. Гул двигателя машины погружает меня в состояние умиротворения. Я засыпаю, и моя грудь расслабляется.

Больше никаких «Трех судеб». Никаких тренировок. Никаких приставучих инструкторов. Никаких ссор с Долли. Мы можем вернуться домой и стать обычными сестрами для мамы и папы.

Несколько часов спустя солнечный свет проникает в салон машины, разбудив меня. Я просыпаюсь на заднем сиденье и вижу старую ржавую водонапорную башню. Сердце замирает, и я сжимаю руку Долли. Это не Нью-Олдерни. Мы в нескольких минутах от «Трех судеб».

Моя сестра просыпается, протирает сонные глаза и подается вперед.

— Я думала, ты везешь нас домой.

— Не раньше, чем ты отчитаешься перед Дельтой, — говорит Каппа.

На этот раз, когда она сворачивает в живую изгородь, мы обе вздрагиваем. Из того, что я слышала от других девочек, "Три судьбы" — это подразделение правоохранительных органов. Оно вербует преступников и превращает их в полезных членов общества. Из-за таких детей, как мы, преступные организации по всей стране терпят крах. Но наш объект должен оставаться совершенно секретным, чтобы защитить мир.

Каппа проводит нас обратно через бетонное здание, где мистер Дельта ждет в своем кабинете. Ни наших инструкторов, ни отца нигде не видно. Директор сидит за столом и смотрит в