Читать книгу - "Наследница пророчества - Анали Сбрана"

чердаке, надеясь, что она не слишком сильно беспокоит постояльцев. Нет, пожалуй, она была слишком несправедлива к своим родителям. Они бы хорошо к ней отнеслись, попытались помочь всем, чем могли. Уж они-то наверняка позволили бы ей бродить по поместью, пока она бормочет сама с собой и уверяет, будто болтает с мертвецами.

Чтоб ее Туман побрал, боги чертовых древностей! Она снова впадала в тоску.

В одиночестве она действительно была ужасной компанией. Пожалуй, это было хуже всего. Раньше она обожала уединение; ее мысли некогда служили ей убежищем… Феи отняли у нее даже это, когда затащили на тот корабль.

Ей казалось, что рассудок дает трещину. Более того, она чувствовала, что сама раскалывается на части, крошится на песчинки, просыпающиеся сквозь узкое горлышко песочных часов, в которые была заперта. Сколько бы она ни пыталась удержать себя, она рассыпалась, падая вниз и оседая в стеклянной колбе.

Она перевернулась на бок и зарыдала в подушку так тихо, как только могла.

Наконец она провалилась в сон.

Он был там.

Сидя на троне с закрытыми глазами, он не спал — его пальцы выстукивали ритм по подлокотнику.

Одра огляделась. Это был тот же храм, что и прежде, только — словно боги наконец прислушались и поняли, что она не выносит общества призраков, — здесь не было ни единого духа. Они были одни.

Ее босые ноги бесшумно ступали по черному мраморному полу, пока она шла к нему. — Вау, а ведь без меня тебе и правда скучно, Заир.

Его глаза распахнулись, вмиг приковавшись к ней и жадно впитывая ее образ.

— Я же пытался тебе сказать. — Он улыбнулся.

По ее телу пробежала легкая дрожь от мысли, что ее появление способно заставить его улыбнуться. Сегодня на нем снова были украшения: ледяным и золотым блеском сверкали накладки на клыках, переливалась соединенная золотая цепь, лежащая на гладкой коже у основания его мускулистой шеи, а сапфиры сияли на пальцах, которые замерли у подлокотника при ее приближении.

Интересно, он надевал эти украшения ради нее?

В то время как она снова была одета лишь в одну ночную сорочку. Могла ли она сотворить себе украшения силой мысли? Она сосредоточилась на секунду, но оставила эту затею, когда ничего не появилось.

— Наследница, — промурлыкал он. — Твои волосы выглядят великолепно.

Одра подняла руку, касаясь косичек, внезапно почувствовав себя неуверенно, хотя знала, что они хороши. Ее ресницы опустились, и она была этому рада, потому что в ту же секунду представила его руку, сжимающую ее дреды в кулаке. Будет ли он нежен или резко оттянет ее назад ради беспрепятственного доступа к ее губам, к ее горлу, к ней самой? Что он сделает дальше, если зажмет ее в тисках? Каково это — быть развернутой, прижатой к его трону и взятой сзади? Ее кожа вспыхнула от жара при этой мысли, а внизу живота все сжалось, изнывая от желания, которого она не имела права испытывать.

Она откашлялась, надеясь, что ее голос не звучит слишком сбивчиво.

— Решила, что должна выглядеть наилучшим образом. — Пора было сменить тему. — Раз уж завтра испытания. — Она надеялась, что не выдает своего волнения. Возьми себя в руки.

— Я слышал об этом. Тебе не стоит туда идти. Скажи слово, и я заберу тебя прямо сейчас.

Ее сердце замерло и подпрыгнуло к самому горлу от одной мысли о том, что он явится за ней, унесет ее прочь.

Расстояние. Ей нужно было расстояние между ними. Она взгромоздилась на пустой трон, устроившись на подлокотнике, поставив ноги на сиденье и повернувшись к нему лицом. — Только смей. Ты разбудишь мою подругу.

Когда это она успела перестать бояться его?

Он нахмурился, хотя голос остался прежним, дразнящим.

— Верно, лучше позволить тебе рисковать жизнью, чем разбудить твою соседу.

— Вообще-то, у меня был вопрос на этот счет.

Он откинулся на спинку трона, оглядывая ее из-под прикрытых век.

— Спрашивай.

— Мои друзья… смогли бы они отправиться в Завуалированное Королевство? — выпалила она. — Если им понадобится, если они окажутся в опасности.

— Если ты подвергнешь их опасности, имеешь в виду?

— Если они узнают, что я… — Она по-прежнему не решалась произнести это вслух. — …и не выдадут меня, тогда Зенаида сочтет их предателями. Их жизни окажутся под угрозой.

— Если цена, которую я должен заплатить за твое возвращение домой — приютить пару людей, полагаю, мы сможем с этим справиться.

Одра прикусила губу.

— Это должен быть их выбор. Я с ними поговорю.

Он медленно выдохнул.

— Это и есть то, что называют надеждой?

Она покосилась на него.

— Не надо тут. Я ничего не обещаю, просто взвешиваю варианты. Я все еще не до конца тебе верю… А если завтра я выиграю свое испытание, то, возможно, смогу узнать, в чем именно заключается суть этого обряда.

Он шевельнулся.

— Пусть деталей я не знаю, но знаю одно: все всегда заканчивается смертью Наследницы Цикла.

— Разумеется, ты так скажешь; понимаешь теперь в чем моя проблема?

Он вздохнул, проведя уставшей рукой по лицу.

— Я избегал походов в архивы по… причинам. Но завтра я могу сходить. Я принесу тебе столько свитков и книг, сколько понадобится, свидетельства из первых рук от моих предков, которые подтвердят мои слова. — Он сглотнул. — Меня на самом деле жутко злит, что я не додумался до этого раньше.

Одра покрутила в пальцах косичку.

— Не кори себя. Если бы ты додумался раньше и принес их мне, я бы просто решила, что это подделки. Возможно, я и сейчас им не поверю.

Его руки крепче сжали подлокотники трона.

— Не ходи на завтрашнее испытание. У меня дурное предчувствие.

Она пропустила его слова мимо ушей.

— У меня вопрос.

— Опять?

— Ты же знаешь, я ими вечно полна. Но да, опять.

— Спрашивай.

— Ты лег спать разодетым в тонкий шелк и во всех своих украшениях? Просто чтобы выглядеть хорошо? Или чтобы произвести на меня впечатление?

Он рассмеялся — глубоким, диким смехом.

— Значит, по-твоему, я выгляжу хорошо?

Ее щеки вспыхнули.

— Нельзя отвечать на вопрос вопросом!

— Наследница, если бы я собирался произвести на тебя впечатление, я бы лег спать вообще без ничего.

У нее отвисла челюсть. Одра тут же захлопнула рот.

— Не уходи от главного вопроса; почему ты спишь полностью одетым?

Он опустил взгляд на свою одежду, словно ему нужно было вспомнить, во что он вообще одет.

— Я одет, потому что сейчас сплю в карете по дороге домой после очень мучительного государственного ужина с моим отцом.

— Мучительного