Читать книгу - "Порочный наследник - М. Джеймс"

всё. Я тру кожу до тех пор, пока она не становится розовой, смывая все следы прикосновений Десмонда, все воспоминания о его руках на моих плечах, о его дыхании на моей шее. Когда я заканчиваю, я чувствую себя обновлённой и чистой.

Проблема в том, что надеть после этого. У меня нет ничего, хотя бы отдалённо подходящего для первой брачной ночи. Ни шёлковой ночной рубашки, ни изысканного нижнего белья. Ничего из того, что я купила бы для настоящей свадьбы. Только практичная одежда из списка, который я дала охранникам Элио, чтобы они купили её для меня. Я останавливаюсь на простой хлопковой майке и шортах для сна — это самое близкое к пижаме, что у меня есть, и смотрю на себя в зеркало.

Не такой я представляла себе первую брачную ночь. Ни романтического номера в отеле, ни лепестков роз на кровати, ни шампанского. Ни затаённого ожидания всю ночь, ни Элио, снимающего с меня свадебное платье, которое я выбрала для нашей свадьбы. Только я в хлопковой пижаме, готовящаяся переспать с мужем, который женился на мне скорее по необходимости, чем по любви.

Но когда я открываю дверь ванной и вижу Элио, сидящего на краю кровати, вся моя застенчивость улетучивается. Он тоже переоделся: на нём только свободные пижамные штаны и футболка. Когда я вхожу, он поднимает на меня взгляд, от которого у меня подкашиваются ноги. В его глазах читается желание, независимо от того, почему мы здесь. Когда он скользит по мне взглядом, на его лице появляется выражение потребности, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Иди сюда, — тихо говорит он.

Я на нетвёрдых ногах пересекаю комнату и встаю перед ним. Он протягивает руку и берёт меня за руки, притягивая ближе, пока я не оказываюсь между его коленями.

— Ты нервничаешь, — шепчет он.

— Немного, — признаюсь я. — Это глупо? Мы женаты. Мы уже... ты уже прикасался ко мне раньше.

— Это другое. — Он поглаживает мои костяшки большими пальцами. — И тебе позволено нервничать. Чёрт, я и сам нервничаю.

Это меня удивляет.

— Правда?

— Энни, ты доверяешь мне то, что никогда не сможешь вернуть. Твой первый раз. Это... — Он качает головой. — Я не отношусь к этому легкомысленно. Ты должна это знать.

Конечно, я это знаю. Я никогда не могу чувствовать запах нагретой солнцем травы или сена, не вспомнив, как в тот день, одиннадцать лет назад, Элио обнимал меня, а его тело нависло надо мной. Он был в одних боксерах, а я в футболке и трусиках. И я не могу надеть шерстяной свитер, не вспомнив, как приятно было ощущать одеяло на коже. Мы были так молоды. Наверное, тогда это было правильным решением.

Но я так и не смогла перестать хотеть его.

— Я доверяю тебе. — Слова звучат неуверенно, но я говорю то, что думаю. — Я хочу, чтобы это был ты.

Он вглядывается в моё лицо.

— Даже несмотря на то, что это не по-настоящему? Даже несмотря на то, что мы разведёмся, когда всё закончится?

В его голосе слышится что-то такое, что заставляет меня замолчать, какая-то скрытая мысль, которую я не могу уловить. Но прежде чем я успеваю её расшифровать, он тянет меня на кровать рядом с собой. Я опускаюсь на матрас, чувствуя, как сердце бьётся где-то в районе рёбер.

— Мы не будем торопиться, — бормочет он, убирая волосы с моего лица. — Если ты захочешь остановиться в любой момент...

— Я не захочу останавливаться. — Я удивляюсь тому, насколько искренне это звучит. Несмотря на волнение, несмотря на сложные обстоятельства, я хочу этого. Я хочу его.

Элио долго смотрит на меня, а затем наклоняется и целует.

Поцелуй нежный и медленный. Его губы едва касаются моих, словно он заново изучает их очертания. Я начинаю сильнее прижиматься к нему губами, и он нежно обхватывает мой подбородок пальцами, снова замедляя меня.

— Я хочу не торопиться, — поправляется он. — Мне всё равно, почему мы здесь, Энни. Я мечтал об этом одиннадцать лет. Каждый раз, когда я... — Он замолкает и, взяв мою руку, кладёт её себе на промежность.

Он уже возбуждён для меня, толстый, длинный и твёрдый под моей ладонью.

— Каждый раз я представлял, что это твоя рука. Твой рот. Твоя... — Он прерывисто дышит. — Я мысленно трахал тебя сотней разных способов. Двумя сотнями. Во всех местах, которые только мог вообразить. И я по-прежнему знаю, что реальность будет лучше, чем всё, о чём я мог мечтать.

Я благодарна, что сижу у него на коленях. От его слов у меня кружится голова, я слабею, у меня перехватывает дыхание. Он говорит всё, что я когда-либо хотела услышать. Благодаря ему сегодняшний вечер кажется таким реальным, как будто мы здесь, потому что выбрали друг друга, а не потому, что нас загнали в угол.

Может быть, для него это и правда реально. Может быть, он имеет в виду всё это. Может быть, это всё, чего он когда-либо хотел.

Он снова медленно и благоговейно целует меня.

— Я заставлю тебя кончить до того, как ты что-то сделаешь со мной, — обещает он, убирая мою руку с его члена и кладя её на кровать. — Мне всё равно, как сильно мне это нужно. Я хочу слышать, как ты стонешь, кричишь и кончаешь для меня. Сначала пальцами, потом языком, пока ты не будешь готова для меня настолько, что начнёшь умолять. А потом... — Ещё один поцелуй, его язык скользит по моей нижней губе, а большой палец нежно касается впадинки под подбородком. — Тогда, милая моя, я сделаю тебя своей.

Я потеряна, и, думаю, он тоже. Всё остальное исчезло: все причины, по которым я здесь оказалась, простая кровать в хижине вместо роскошного номера в отеле, запах дерева, холода и тлеющих углей в камине вместо аромата льняного спрея, дорогих свечей и роз. Всё, что я чувствую, — это его губы, его руки, которые укладывают меня на кровать, прижимают к подушкам, пока он медленно задирает мою майку, обнажая меня сантиметр за сантиметром.

Когда он добирается до моей груди, он проводит большими пальцами по соскам, туда-сюда, пока они не становятся твёрдыми. А потом он наклоняется и обхватывает его губами, и я переношусь в прошлое.

Одеяло подо мной пахнет шерстью. Солнце обжигает мою кожу. А губы Элио ласкают мой сосок, дразнят его, пока он не твердеет, а его пальцы скользят под моими трусиками, подводя меня к оргазму. На нём нет ничего, кроме боксеров, его тело подтянуто, а кожа гладкая,