Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

ней на вечеринку. Это было не в моем вкусе, но… выпускной класс, она умоляла меня пойти. Там был какой-то парень, с которым она хотела увидеться. Его звали Брэди.

Я кожей чувствую запах застоявшегося пива и резкий, едкий душок марихуаны, который ударил в нос, когда мы вошли в тот дом. Воздух был пропитан предчувствием беды.

— Там был парень. Я видела его раньше. Ему было лет девятнадцать. Все считали его чертовски сексуальным. Я слышала, как девчонки в туалете шептались о нем… о том, что бы они хотели, чтобы он с ними сделал. — я качаю головой, презирая ту наивность. — Представь мое удивление, когда он подсел ко мне. Он заговорил со мной. Из всех этих девушек выбрал меня. Я впервые почувствовала себя… особенной. И он был милым. Говорил о книгах, понимаешь? О чем-то, что было мне близко.

— А где была Келси, пока ты с ним болтала?

— Она ушла искать того парня. — я закрываю глаза, и сцена обретает краски: красные гирлянды по комнате, грохот колонок, разбросанные по полу красные стаканчики. Красный. Цвет крови. — Было так громко. Все были пьяны. Казалось, прошло всего пару минут, и вот она уже спотыкаясь идет за тем парнем к гостевому домику у бассейна.

— За Брэди?

Я смотрю в пустоту, теряясь в воспоминаниях. Кадры, которые я месяцами вытесняла терапией и тенями, всплывают на поверхность. «Мы просто немного развлекаемся».

— Она пошла за Брэди? — Голос Люциана возвращает меня в реальность. Я киваю.

— Да. Прости. Золотой мальчик Темпест-Коув, — продолжаю я. В голове вспыхивает образ его обнаженного торса под звуки далекого смеха. — Она была пьяна.

В ушах стоят крики. Я зажмуриваюсь, тяжело дыша. Воспоминания настигают меня, как недорисованные эскизы с размытыми краями.

— Он сорвал с нее одежду. Она была настолько не в себе, что даже не могла сопротивляться.

Острый кончик лезвия скребет по чистой бумаге, соединяя линии в бледно-серые штрихи. Я не могу заставить себя смотреть на этот образ, возникающий перед глазами: обнаженная девушка на полу. Будто я смотрю на нее сверху вниз. Грубые, резкие мазки.

— Их было больше. Его товарищи по команде. Четверо или пятеро, я не помню точно. Они смеялись, пока он насиловал ее. Стояли вокруг, ждали своей очереди.

В животе разливается чернота. История вырывается из запертого отсека памяти. Линии на рисунке становятся четче, темная тушь заливает штрихи, оживляя детали. Ее полуприкрытые веки. Грязный ковер под ней. Синяки там, где он держал ее слишком крепко.

— Где была ты, когда это происходило? — Голос Люциана тонет в звуках ударов по телу, ругани и плача.

— Я пряталась. Пряталась от них всех. Я не могла дышать. А потом я закричала. Кричала так громко, но меня никто не слышал.

Я прихожу в себя, только когда замечаю, что вцепилась ногтями в грудь Люциана. На его коже остались красные борозды.

— Что стало с той девушкой?

Что стало с той девушкой? Его голос эхом отдается в мозгу.

— Она закричала еще громче. Наши крики наконец услышал сосед, он посветил фонариком. Они испугались и разбежались.

— А девушка? Она спаслась?

— Да. — кинопленка в голове продолжает крутиться.

Я обнимаю Келси, мы обе, пошатываясь, выходим из домика у бассейна. Холодный зимний воздух обжигает лицо. Мы идем к машине.

Желание разрыдаться подступает к горлу. Я отстраняюсь от Люциана, концентрируясь на каждом вдохе — так учил терапевт. Закрываю глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Пульс в жилах замедляется. Когда я чувствую, как рука Люциана крепче обхватывает мою спину, я открываю глаза.

— Должно быть, это было ужасно — видеть такое. Мне не следовало быть таким грубым с тобой сегодня, — его слова выманивают меня из темноты.

— Есть разница между грубостью и изнасилованием. Между страстью и полным предательством доверия. Когда тебя заставляют чувствовать себя маленькой, слабой. Никчемной.

— Что бы я только не отдал, чтобы оказаться в той комнате в ту ночь, — тень в его взгляде заставляет меня вздрогнуть. Я только могу представить, какая ярость сейчас в его мыслях. — Они бы горько пожалели, что коснулись этой девушки.

Несмотря на дрожь в теле, я пытаюсь это представить. Дьявол преподает этим малолеткам урок кармы. Всё могло бы быть иначе. Возможно, тогда меня бы не мучили кошмары.

— С тобой я впервые чувствую себя в безопасности, Люциан.

— А ты — первая за долгое время, из-за кого я вообще что-то чувствую. — он целует меня в лоб, сжимая затылок. С каждой секундой воспоминания запечатываются обратно, а дрожь в мышцах утихает.

— Расскажи мне о музыке. Откуда у тебя такой дар? — он намеренно меняет тему, и я благодарна ему за это.

Я тяжело выдыхаю, стараясь прогнать последние призрачные образы.

— Не знаю. Может, от отца? Но я о нем ничего не знаю. Он умер, когда я была маленькой. Но точно не от матери, это я тебе гарантирую.

— Что ты собираешься с этим делать?

Я пожимаю плечами.

— Я об этом не думала. — подавшись вперед, я целую его и чувствую, как его руки скользят к моим бедрам. — Хватит обо мне. Я хочу знать о тебе. Люциан, откуда у тебя эти шрамы?

— Я расскажу тебе как-нибудь, но не сегодня. — его палец очерчивает линию моей челюсти, он снова выглядит погруженным в свои мысли. — Это долгая и неприятная история. А тебе нужно поспать.

ГЛАВА 43

Люциан

Четыре года назад…

Я паркую «Дукати» на дуге подъездной дорожки у поместья и глушу двигатель. В последнее время мне нечасто удается на нем прокатиться, но первый день весны принес тепло, и долгая поездка до офиса показалась куда заманчивее прогулки в авто — ветер проносился мимо на скоростях, от которых у моей матери глаза бы вылезли из орбит.

Отец стоит у окна своего кабинета, наблюдая за тем, как я слезаю с байка. Мне почти тридцать, а он всё еще пасет меня, как подростка.

Когда я взбегаю по лестнице, в дверях меня встречает Рэнд, и я бросаю ему свой шлем.

— Отличная работа с тем контрактом, мастер, — бросает он на ходу.

Без сомнения, отец уже доложил ему о сделке, которую я заключил сегодня днем с одним из поставщиков, обеспечив компании миллионы на ближайшие пару лет. Еще один кирпич