Читать книгу - "За Завесой - Сюзанна Валенти"

Кристалл удержит смерть на расстоянии, обманув саму Завесу. Пойманная душа станет преградой, скрывающей заклинателя от зова потустороннего мира.

Примечание: заклинание не поможет при обезглавливании, полном расчленении или извлечении сердца.

Также следует учитывать, что после применения силы кристалла заточенная душа погибнет. Платой станет ее вечное существование».

Одного взгляда на лицо Рокси хватило, чтобы понять: она совершенно не возражает против риска этой магии. Я зарычал и оставил ее читать дальше. Жена уже решила провести ритуал, а значит, мне требовалось подготовить душу для захвата. Я обеими руками поддерживал использование эфира в ее интересах, но нельзя отрицать и опасность. Все, что я мог сделать для ее уменьшения, становилось первоочередной задачей.

Я вернулся во Вечный Дворец. Глаза привыкли к неизменному золотому сиянию. У Карты Судьбы остался лишь Хейл.

— Ну? — потребовал он.

Я прищурился из-за тона, но он знал об этом месте гораздо больше, чем мне удалось узнать за короткое время, поэтому ответил.

— Рокси нужна душа. Она заточит ее в кристалле тигрового глаза для заклинания из Книги Эфира. Если смерть придет за ней, это поможет увернуться.

— Значит, она продолжает идти путем темной магии? — пробормотал он.

В голосе смешались страх и гордость.

— Когда удерживающая ее магия разрушится, душа навсегда погибнет, — добавил я, не обращая внимания на тревогу в его взгляде.

Рокси уже выбрала путь, и свернуть ее было невозможно. Поэтому я решил помогать.

— Ты собираешься забрать душу из-за Врат Скорби? — спросил Хейл, приближаясь.

Его плащ колыхнул золотую дымку.

— Это лучше, чем использовать душу, заслужившую место здесь. Но заклинание и требует выбрать кого-то оттуда. Расскажешь, как это сделать?

— Это непросто.

Он прошел настолько близко, явно заставляя меня отступить. Но я прочно уперся ногами. Его плечо врезалось в мое и развернуло лицом. Мы зарычали друг на друга.

— Хочешь разобраться со мной? — негромко спросил я. — Сейчас? Когда ей нужно, чтобы я сосредоточился на магии, которую она решила создать?

Хейл медленно выдохнул. Наши взгляды встретились, воздух наполнился насилием. В этом мы сталкивались, но здесь же были сильнее всего похожи. Любовь к его дочери превосходила соперничество и мелочность между нами. Оба это понимали.

— Свирепым Королем меня называли не только за зверства, к которым подталкивал твой отец, — сказал он. — И существовала чертовски веская причина, по которой Лайонел даже не думал сражаться со мной один на один.

Я приблизился. Под кожей крался Дракон, жаждавший крови, но я оттолкнул его и отверг соблазн боя.

— Я не хочу драться с тобой, реликвия, — прорычал я. — Сейчас я нужен жене. Я поклялся стать ее существом, любить и защищать при жизни, в смерти и после нее. Если можешь помочь, прошу, сделай это. Если нет, не стой на пути, потому что лишь это заставит меня потратить время на войну с тобой. Но, думаю, мы согласны: сейчас нет ничего важнее помощи ей.

Хейл долго меня разглядывал, а потом по-звериному ухмыльнулся и хлопнул ладонью по плечу.

— Теперь я понимаю, почему в конце концов она выбрала тебя, даже если ты доказал, что редкостный сукин сын. — Его хватка была крепкой, улыбка такой же свирепой, как репутация. — Если понадобится, ради одной ее улыбки ты сожжешь к чертям весь мир, правда?

— Есть проблема? — спросил я, не понимая, был ли это комплимент.

Хейл фыркнул.

— Кажется, герои должны ставить общее благо выше собственных желаний. Но в том, что касается ее, ты эгоистичен. Безоговорочно и непоколебимо. Лишь в ней ты никогда не усомнишься, лишь ее поставишь превыше всего. Если ради ее спасения понадобится уничтожить мир, ты сам подожжешь запал.

— Чертовски верно, — согласился я без малейшего сомнения. — Кроме того, герой никогда не сумеет уничтожить моего отца. Он вылепил из меня злодея, и именно им я останусь. Ради нее. Ради него. Проклятие — слишком мягкая участь для этого куска дерьма. А героических поступков недостаточно для нее. Так что давай запал, Свирепый Король. Я готов все сжечь.

Хейл искренне улыбнулся. Ладонь на плече превратилась в толчок к двери, и я позволил ему вести.

— Тогда пойдем добудем для твоей королевы душу на уничтожение.

Дверь открылась перед нами прямо на дорогу к главному входу Вечного Дворца, минуя все залы, словно понимала нашу спешку. Золотая дымка вокруг напоминала ласковый солнечный свет, но стоило поискать взглядом Врата Скорби и земли мучений за ними, как вдали обнаружилось темное пятно на безмятежном мире.

— Мы можем призывать души к воротам, — объяснил Хейл, пока мы быстро шли по каменной дороге. — Но лишь тех, кто причинил нам зло при жизни. Если хочешь вытащить одну наружу, чем сильнее ненависть, тем больше получишь над ней власти. Это часть их мучений: терпеть любую участь, которой пожелают обиженные ими при жизни. Можешь вспомнить кого-нибудь, кто заслуживает полного уничтожения?

Я поджал губы. Первым в голову пришел отец, но пришлось подумать о тех, кого я ненавидел и кто уже умер, а после прибытия сюда наверняка был проклят и брошен в реку.

— В битве погибла куча дядьев, кузенов и прочих. Все они заслуживают это место, и каждого я ненавижу достаточно сильно.

— Дяди по материнской линии? — спросил Хейл.

Я пожал плечами.

— Ближайшее окружение отца всегда называли нашими кровными родственниками. Некоторые и правда были кузенами, троюродными братьями или дальней родней. После свадьбы к нему присоединилась и семья матери, укрепив связи. Но большинство не состояло с нами в кровном родстве.

— Лайонел размазывает имя Акрукс, словно масло, по каждому, кто подходит достаточно близко, — фыркнул Хейл. — Будто оно что-то значит перед истинной силой. Моим родителям удалось доносить лишь одного ребенка — меня. После их смерти я остался последним Вега, но ни одна моя часть не желала разыскивать дальнюю родню и называть их Вега ради увеличения числа. Такое могущественное имя, как наше, не раздают по прихоти. Его заслуживают.

Я искоса посмотрел на него. Он сказал «наше». Интересно, намеренно ли включил и меня? Теперь я тоже был Вега.

— Значит,