Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

в каком-то смысле получил то, чего хотел. Элрик едва не впал в ярость при мысли о нём, но у меня другие чувства. Тёплые, пронизанные печалью. Прощение. Мне кажется, он просил об этом — и он его получил. Что бы это ни значило теперь для него. Он провёл свои последние мгновения, исправляя часть причинённой боли. Он привязал душу, которую я так любила, — поступок, считавшийся святотатством для Нефилимов. Он был слаб, но всё же совершил это, зная, что это убьёт его. Более того, он дал Элрику то, на что сам Элрик никогда не находил сил — покой. Хотя я знаю, что это не было его мотивацией тогда, несколько месяцев назад. Женщина использовала его горе, его сожаление против него, словно отточенное лезвие. Она извратила свою трагедию, превратившись в то самое неестественное существо, которое хотела остановить. Её тело не истлело, сказал Элрик, оно застряло в каком-то недостойном состоянии. Он сжёг её вместе с Картиэлем — это вызвало во мне ярость, когда он рассказал мне. Они не были одинаковы.

Тьен давно был другом нам с Элриком в той самой первой жизни. Неофициальный член нашего клана, семьи вампиров. Жаль, что я не могу вспомнить. Он спас младенца; он решил почтить жизнь, рождённую среди тумана ужаса и кровопролития. Он заботился о девочке под носом у Элрика, когда тот был погружён в своё горе. Когда она подросла, когда он осознал силу, которой она обладала, понял, что она не станет жертвой проклятия своего ковена, он отослал её прочь. Элрик подозревал, что Тьен знал: она вернётся, что её родословная потребует этого, исказив её разум под тяжестью силы, которой одна девушка никогда не должна была обладать. Элрик не понимал, почему он позволил ей уйти, зная, чем это может обернуться.

Мне кажется, это очевидно. Любовь. Рождённая из чего-то жестокого и ужасного, но всё же любовь.

После того как корабль, доставивший меня сюда, отплыл, связь с культом, где я выросла, окончательно оборвалась. Они двинулись дальше. Я одновременно испытываю облегчение и боль от того, насколько легко это произошло. Всё остальное было выдумкой, тщательно продуманной ею.

Я вглядываюсь в просторный вестибюль, и в памяти вспыхивают чешуйчатые руки и тёплые щелевидные глаза, протягивающие мне плащ.

Звук лёгких шагов, немного неровных, приволакивающихся, достигает моих ушей задолго до того, как я вижу их, заставляя меня замедлить шаг. Мои новые чувства ошеломляют, но Элрик заверил, что со временем я к ним привыкну. В воздухе потрескивает энергия, когда из-за угла появляется вспышка длинных светло-серых волос, ее улыбка такая же широкая, как и ее огромные глаза.

— Госпожа! — восклицает она.

Её хромота заметна, но она, кажется, не обращает на это внимания, бросаясь ко мне.

— Я думала, мне придётся ждать целую вечность, чтобы увидеть тебя снова.

Элрик ворчит позади меня, одинокая лента слабо обвивает мою лодыжку, пока я обнимаю крошечную селки, прижимая её к груди.

Свирепый рык нарастает в груди моей пары, когда парадные двери распахиваются — обнажённый по пояс рыжеволосый мужчина с вздымающейся грудью, широко раскрыв глаза, смотрит на меня.

— Лис, полагаю.

Моя улыбка становится шире, когда он ухмыляется Элрику, хотя мне кажется, что рык моей пары больше по привычке, чем из-за настоящей злости.

Он откидывает чёрные кончики волос с лица, его ухмылка дьявольская, а селки отходит назад, её глаза полны любопытства и нетерпения, словно она знает что-то, чего не знаю я. Он наклоняется, протягивая мне руку. Я быстро бросаю взгляд на Элрика — его глаза сужены на лиса, но… достаточно спокойны.

Я вкладываю свою руку в его, наблюдая, как он притягивает меня ближе, к явному негодованию Элрика. Его губы касаются моей щеки, заставляя её пылать по-новому, приглушённо.

— Можешь называть меня Раммес, но только ты, — шепчет он в тот момент, когда земля снаружи содрогается, заглушая звук его голоса.

Раммес…

— Да, дорогая Молли?

Я вздрагиваю, широко раскрывая глаза, а Элрик подхватывает меня на руки, решив проворчать и отнести оставшуюся часть пути по нашему дому, показывая мне всё. И это именно то, что это есть… наш дом. Такой знакомый и всё же такой новый, кое-чего не хватает, но я чувствую это глубоко — в состарившейся древесине, в потрёпанных роскошных коврах и гобеленах. Улыбки и пару высокомерных взглядов призраков, когда мы проходим мимо.

Чуть позже селки нетерпеливо утаскивает меня прочь от двух переругивающихся мужчин, шёпотом сообщая мне своё имя с величайшей заговорщической интонацией.

Когда мы достигаем верхних уровней, откуда начали, в конце длинного коридора остальные отстают, словно то, что ждёт нас дальше, мы должны встретить наедине. Здесь нет двери, её рама разбита на куски, холодок пробегает по спине, когда в моей памяти вспыхивают образы расплавленного металла. После того дня, дом быстро восстановили. Почему не это место?

Мне не нужно видеть клетку, чтобы знать, где мы находимся, что Элрик сделал со мной здесь. Он не упустил ни одной детали в своём пересказе. Он сказал, что больше никогда ничего не скроет от меня, независимо от того, насколько это болезненно. Мне не нужно это видеть, но я всё равно ахаю, когда вижу.

Это… не то, что я представляла.

Там, где я воображала прекрасную, потускневшую золотую клетку для птиц, заполняющую всё пространство комнаты, где жила я, — вижу лишь… разрушение: погнутый, истерзанный, изрезанный металл.

— Я не был самим собой, когда проснулся и обнаружил, что ты всё ещё спишь, а мой яд распространяется по твоим венам, — тихо говорит он позади меня.

Комната разрушена. Лунный свет проникает сквозь пробитые дыры в стенах, пробитые прямо в камне. Я захожу дальше, осматриваюсь, хмурясь при виде этого зрелища.

— Возможно, когда мы будем ремонтировать это место, нам стоит добавить окна.

Здесь определённо будет лучше с окнами.

Изумлённый смех Элрика заставляет меня резко повернуть голову в его сторону. Я приподнимаю бровь. Он с нарочитой театральностью оглядывает комнату вместе со мной.

— Да, окна, — произносит он.

Он явно умалчивает о чём-то, но я позже обязательно выпытаю у него это.

На моём лице зарождается усмешка, но я сдерживаю её, помня о своих новых зубах.

— Возможно, нам стоит создать здесь и новые воспоминания, — говорю я.

Я замедляю шаги — мои тапочки хрустят по деревянным щепкам, — обвиваю руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Не уверена, всегда ли близость ощущалась так, но сейчас мои мысли заняты лишь этим. Мои губы находят его, но, едва он собирается ответить на поцелуй, я отстраняюсь