Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— Вы не можете этого сделать, мистер Варос. Мы…

— Мне похуй, кем вы себя считаете. Вы должны были доложить нам об этом раньше.

Он еще пожалеет о своих действиях и послужит примером для всех остальных.

— Советую вам уехать из города, пока мы не постучались в вашу дверь. — Я с силой бросаю трубку и свирепо смотрю на Перса. — Вызови сюда Лелантоса. Нам нужно заняться этим вместе.

Четыре часа спустя мы втроем молча сидим за столом для совещаний, перед нами разбросаны папки. Фотографии изуродованных трупов создают прекрасную мозаику на белой каменной поверхности. Этот убийца одновременно выводит меня из себя и впечатляет. Погруженный в раздумья, я хожу по конференц-залу, пока остальные продолжают заниматься своей работой.

Этот парень явно получает удовольствие от своей работы. С каждым убийством он находил новые изощрённые способы истязать своих жертв. У него нет определенного почерка, нет конкретного типажа жертв. Единственная связь — это лира, вырезанная на каждом теле, и все убийства выглядят как спланированные расправы. Он не торопится и наносит удар только там, где его не обнаружат.

Все это казалось логичным, пока он не убил Пита за нашим чертовым клубом. Там он действовал небрежно, спонтанно. Но его ошибка мне на руку. Титаны идут за этим Убийцей с Лирой, как его остроумно окрестили в полиции.

Перс контролирует деловой район, куда входят все клубы и бары. Сейчас он обзванивает свои многочисленные контакты в поисках зацепок. За годы он наладил множество связей, что позволяет ему иметь глаза и уши по всему городу. То, чего не знает Перс, и знать не стоит. Он первым выяснит, если кто-то что-то видел.

Мое внимание переключается на Лелантоса, который стучит по клавиатуре ноутбука. Его пальцы скользят по клавишам, творя свою магию. Он наш технарь, известный хакер с отличными связями на черном рынке. Он просматривает огромные объемы записей с камер видеонаблюдения в надежде найти изображение нашего убийцы.

Как их лидер и стратег, я должен сделать так, чтобы мы остановили этого парня. Я позабочусь, чтобы в этом городе, да и во всем мире, не осталось ничего, что напоминало бы о нем. Моя душа под стать моим иссиня-черным волосам, а ледяная синева глаз отражает мое сердце.

Вместе мы — Титаны, и нам принадлежит Тартар и все, кто в нем находится.

— Я не вижу ничего, что указывало бы на то, что эти убийства — нечто иное, чем случайности. Он убивает мужчин и женщин без разбора, и его нападения не носят сексуального характера. Некоторые из жертв были мелкими преступниками, а некоторые — просто мудаками. Пит был единственным, кто работал на нас, — говорит Перс, кладя телефон на стол и беря одну из фотографий. Он издает долгий свист. — Дерьмо, этому он вообще отрубил голову.

Я наклоняюсь, узнав снимок, который видел ранее, и киваю.

— А вот этот покруче. Он обмотал кишки вокруг запястий парня. Копы нашли его член у него во рту.

Перс морщится, когда я передаю ему фото. Даже мне не по себе от мысли, что человека замучали подобным образом. Этот чертов убийца — нечто особенное.

— Ты что-нибудь выяснил про лиру? Эта подпись в нашем городе — прямой вызов нам.

Я снова сажусь за стол и беру фотографию лица Пита. Рисунок был вырезан наспех, но достаточно четко, чтобы его можно было разобрать. Что ещё более оскорбительно, он заменил татуировку на щеке Пита — ту, что символизировала его преданность нам. Только наши ребята из охраны имеют такие татуировки. Буква «Т» помогает им поддерживать авторитет в городе, когда они следят за соблюдением наших правил.

— То, как он избавляется от своих жертв, весьма поэтично. Мне трудно поверить, что у него нет системы. Мы просто ее пока не видим, — вставляет Лелантос.

Я киваю. Мы что-то упускаем.

— Итак, судя по типу людей, которых он убил, перед нами мститель? Кто-то, ищущий справедливости? — адресую я вопрос Персу, который разглядывает снимки.

— Я бы сказал, что да. Не все они заслуживали такой смерти, но и хорошими людьми не были. Скучать по ним я не буду.

Перс откидывается на спинку стула, готовый бросить всю эту затею.

— Ты же понимаешь, что это все равно создает огромную проблему?

Я надеюсь, что он уловил мою мысль, но он лишь смотрит на меня пустым взглядом.

— Судя по убийствам, его уверенность в себе растет, и он берется за преступников более высокого уровня. Если он продолжит в том же духе, то в течение года придет за нашими головами, — вставляет Лелантос, не отрываясь от ноутбука.

— Именно. Это только начало его бойни, и в любом случае именно мы ее закончим. Я предпочитаю быть тем, кто убивает, согласен?

Перс мрачно вздыхает, но кивает и берет свой телефон.

— Срань господня!

Наше внимание резко переключается на Лелантоса. Он замер, его руки зависли над клавиатурой, а сам он уставился в экран.

— Это не он. Это она.

Мы с Персом одновременно срываемся с мест и бросаемся к Лелантосу, отчаянно пытаясь заглянуть в экран. Перс подбегает первым, и его глаза лезут из орбит.

— Чтоб меня.

Стоя позади них, я с изумлением смотрю в экран. На замершем видео запечатлено одно из самых очаровательных созданий, которые мне когда-либо доводилось видеть. Кровь, испачкавшая фарфоровую кожу женщины, прекрасно оттеняет огненно-рыжий цвет ее волос: её образ проникает в мои вены и пробуждает во мне зверя.

Видео записано одной из наших частных камер наблюдения, установленной в противоположном конце переулка. Лелантос уже проверил остальные камеры, которыми утыкан этот задний двор, и ничего не нашел. Это значит, что она держится в слепых зонах. Однако эта камера находится внутри старого заброшенного здания напротив выхода из переулка.

— Включай, — рычу я.

Лелантос нажимает кнопку, и она оживает перед нами, хотя качество изображения оставляет желать лучшего. Она выскальзывает из теней переулка и запрыгивает на мотоцикл Ducati Streetfighter. Мой член твердеет при виде покачивания ее бедер: ее движения грациозны, как у леопарда. От этой девчонки так и веет опасностью, и я хочу попробовать ее на вкус.

— Пробей номера, — бессмысленно бросаю я Лелантосу, вцепившись в спинку его кресла так, что костяшки пальцев побелели.

Без сомнения, он уже начал проверку, но моя потребность все контролировать заставляет меня произнести эти слова. Эта женщина должна заплатить за свои преступления, как бы невероятно она ни выглядела. Никто не может бесчинствовать в нашем городе