Читать книгу - "Пиарщица Его Высочества - Эдгар Шторм"

"О да, дядюшка. Я поняла тебя гораздо лучше, чем ты думаешь". - Усмехнулась про себя Диана. -"Ты ставишь на молодого цесаревича, видишь, что Александр Второй слабеет, путается в бабьих юбках и теряет хватку, а за цесаревичем армия, консерваторы и будущее империи. И тебе нужен свой информатор в спальне будущей императрицы".

- Мой долг служить Ее Высочеству верой и правдой. - ровным, чеканным голосом ответила она. - Мои глаза будут открыты, уши чутки, а язык нем. Ни одна тайна Аничкова дворца не выйдет наружу без вашего ведома.

Порфирий Фомич удовлетворенно кивнул. Этот ответ полностью укладывался в его чиновничью картину мира. Он протянул конверт:

- Возьми. Завтра к двум часам. И помни: один неверный шаг, и ты вернешься в Ольшанку к разбитому корыту. Платон, уведи супругу. Мне нужно работать.

На Литейную они вышли в одиннадцатом часу. Воздух стал еще сырее, с залива потянуло колючей снежной крупой вперемешку с дождем. Платон Фомич, казалось, постарел на десять лет за эти полчаса. Он шел по тротуару, держась за сердце, судорожно сжимая в кармане выданные братом две сотенные бумажки.

- Господи... Матерь Божья. - Бормотал он, спотыкаясь о гранитные тумбы. - Что ж это делается-то... Аглая, да ты ли это? Откуда в тебе этот французский говор? Откуда спесь эта? Ты ж перед статским советником стояла, словно перед урядником каким! Я думал всё, в Сибирь сошлет, под суд отдаст...

- Успокойтесь, папенька. - Диана взяла его под локоть, твердо направляя к стоянке извозчиков. - Дядюшка доволен. Место получено. Теперь ступайте с маменькой в трактир, соберите мои вещи. В Гостиный двор я поеду сама.

- Как сама? - Всплеснула руками Прасковья Игнатьевна, кутаясь в салоп. - Девице одной по Петербургу мотаться? Да где ж это видано?

- Мы не в деревне, матушка. Здесь у каждого экипажа есть номер, а на каждом перекрестке стоит городовой. - Отрезала Диана. Спорить с ними не было ни сил, ни времени. Ей нужно было побыть одной. Срочно. Без этого удушающего провинциального балласта. - Мне нужно примерить платья и явиться во дворец в подобающем виде. Деньги отдайте мне, папенька.

Платон Фомич, окончательно сломленный и подавленный авторитетом дочери, безропотно вынул из кармана две новенькие, хрустящие государственные кредитные ассигнации и передал их Диане.

Она усадила родителей в первую попавшуюся пролетку, назвала извозчику адрес трактира "Париж" и облегченно выдохнула, только когда скрипучий экипаж скрылся за поворотом на Владимирский проспект.

Одна. Наконец-то одна.

Диана поправила воротник накидки, защищаясь от ледяных уколов крупы, и медленно пошла вдоль чугунной решетки Литейного проспекта. В кармане платья лежал тяжелый конверт с сургучной печатью - ее пропуск в высшую лигу Российской империи.

"Первый раунд остался за мной. Дядюшка купился на образ идеальной функциональной единицы. Но он думает, что будет дергать меня за ниточки, как марионетку. Наивный статский советник. Он даже не представляет, какие медийные войны вели в двадцать первом веке за право формировать повестку первого лица".

Она свернула к Невскому проспекту, где людской поток становился плотнее. Здесь витал совсем другой дух: звенели колокольчики конки, развозившей чиновников по департаментам; витрины магазинов слепили хрусталем и шелками; пахло жареными каштанами, дорогим табаком и типографской краской.

У здания Окружного суда, массивного серого строения с колоннами, толпился народ. Несмотря на сырость и холод, на широких гранитных ступенях стояли десятки людей: студенты в форменных сюртуках с синими воротниками, разночинцы в поношенных пальто, респектабельные господа с портфелями и даже дамы под шелковыми зонтиками. Все они возбужденно гудели, передавая из рук в руки свежие листки судебных хроник.

Диана остановилась на краю тротуара, привлеченная этим шумом. Профессиональный рефлекс сработал мгновенно: скопление людей означает инфоповод.

- Что там происходит? - Негромко спросила она у стоявшего рядом пожилого господина в очках в тонкой золотой оправе, державшего под мышкой толстый том "Судебных уставов".

Господин обернулся, вежливо приподнял круглую фетровую шляпу:

- Процесс по делу поручика Оболенского, сударыня. Громкое дело! Обвинение в растрате казенных сумм при интендантских поставках. Но главное не само дело, а защита! Защищает господин Воронецкий. Слыхали про такого? Присяжный поверенный новой формации. Воспитанник генерала Лорис-Меликова.

- И что же господин Воронецкий? - Поинтересовалась Диана, придерживая кринолин от толчков прохожих.

- Творит чудеса, сударыня! - С восторгом воскликнул господин. - Прокурор уже третий час бледнеет и путается в статьях. Воронецкий разбил обвинение в пух и прах одной лишь логикой и свидетельствами очевидцев! Никаких взяток, никакой кулуарщины! Чистое торжество гласности и закона! Публика в зале рыдает, женщины бросают цветы! Вот она, новая Россия! Вот они, плоды реформ государя Александра Николаевича!

В этот момент тяжелые двери здания суда распахнулись. Из вестибюля на гранитную лестницу выплеснулась возбужденная, рукоплещущая толпа.

- Оправдан! Чисто оправдан! - Неслись крики над Литейным. - Браво, Воронецкий! Виват присяжным!

В центре людского водоворота показался высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати. На нем было безупречно сшитое темно-серое пальто с бобровым воротником, расстегнутое на груди, открывая строгий черный партикулярный костюм и белоснежный галстук. Лицо его, с резкими, волевыми чертами, прямым носом, густыми темными бровями и коротко подстриженными каштановыми усами, дышало бешеной, торжествующей энергией победителя. В правой руке он держал кожаный портфель с серебряными замками, а левой с улыбкой отстранял репортеров, лезших к нему с вопросами.

Он спускался по ступеням легко, пружинисто, уверенный в своей непогрешимости и силе произнесенного им слова.

Диана стояла у чугунного фонарного столба, не двигаясь. Толпа напирала, ее прижали к кованой тумбе, и на какую-то долю секунды их взгляды пересеклись.

Мужчина на мгновение замедлил шаг. Его серые, удивительно проницательные глаза скользнули по ее лицу. По этим неестественно холодным скулам, по темным глазам, в которых не было ни капли бабьего восторга перед знаменитым адвокатом, а читалась лишь сухая, почти циничная профессиональная оценка.

Он споткнулся взглядом о ее неподвижную фигуру, словно наткнулся на ледяную стену посреди бушующего человеческого моря. В его глазах мелькнуло легкое, острое удивление. Так шахматист удивляется неожиданному ходу на доске.

Диана не отвела взгляда. Она лишь чуть приподняла бровь, словно говоря "красивый спектакль, господин защитник".

Воронецкого тут же подхватила новая волна восторженных почитателей, его окружили студенты, потащили к наемной карете, и через минуту экипаж уже катил по мостовой, разбрызгивая серую петербургскую слякоть.

Диана опустила глаза на конверт в своей руке.

"Роман Воронецкий. Присяжный поверенный. Запомнить. Я так чувствую, мы с вами обязательно встретимся, господин идеалист. В этом