Читать книгу - "Комната с видом на лето - Элиза Дж. Скотт"

ни одного серфингиста. Прилив медленно отступал, оставляя за собой широкую полосу темного мокрого песка, пена оседала на мелкой гальке, усыпанной водорослями.

Когда Флорри была еще ребенком, пляж стал для нее замечательной игровой площадкой. Она сохранила множество счастливых воспоминаний, связанных с теплыми летними днями и мороженым, покрытым разноцветной глазурью. Улыбаясь, она вспомнила, как самозабвенно бежала по теплому песку к морю, как визжала, когда холодная вода окатывала босые ноги и по коже бежали мурашки.

«Это Северное море, и ты скоро поймешь, что оно никогда не бывает теплым, лапочка», — говорила мама, укутывая дочь теплым полотенцем, пока та стучала зубами, вся синяя от холода.

Флорри потеряла счет замкам из песка, которые она построила вместе с отцом, украшая их ракушками, перьями чаек и вертушками, чьи пластиковые лопасти трещали на ветру. Они тщательно продумывали свои постройки: там были рвы, крепостные стены и даже подъемные мосты, сделанные из выброшенного на берег дерева.

Флорри убрала волосы с лица и посмотрела в сторону Торнклиффа, наслаждаясь открывшимся видом. Прямо под большим обрывом, прижавшись друг к другу, торчали скалы, мокрые и сверкающие на солнце после прилива, — любимое место морских котиков, чаек-белоголовок и бакланов. Ребенком она обожала изучать мелкие заводи между скалами. Вооружившись ведром и лопатой, в резиновых сапогах, куда сразу попадала вода, она сидела на корточках рядом с отцом, зачарованно вглядываясь в заводи, а он показывал ей все разнообразие морских обитателей — от моллюсков до крабов-отшельников, ярких анемонов, морских звезд и креветок. Он всегда шутил, когда они возвращались на пляж, что в ее резиновых сапогах столько же воды, сколько в Северном море. Отец выливал воду, а мама растирала ноги грубым полотенцем, избавляясь от песка между пальцами. А это блаженное чувство, когда мама натягивала пару сухих носков на ее все еще влажные ноги, покрасневшие от холода, и Флорри ощущала внезапный жар в ступнях! Завернув дочь в одеяло, они шли обратно по пляжу, спотыкаясь о гальку, пока не добирались до ступенек нижней набережной. Ведерко Флорри всегда оказывалось полным: там были ракушки, гладкие стеклышки, над которыми потрудилось море, и обязательно темно-серые раковины устриц, которые ее папа называл «ногтями дьявола», чем немного пугал дочку.

Счастливейшее время.

— Хорошая девочка!

Флорри подобрала мячик, который Герти уронила к ее ногам. Собака уже нетерпеливо перебирала лапами на месте и смотрела на хозяйку снизу вверх, уши торчком, готовая снова пуститься в погоню за игрушкой.

— Принеси!

Флорри вложила все силы в бросок. Герти кинулась прочь, но вместо того, чтобы ловить мячик, помчалась куда-то вдоль берега, где маячила мужская фигура, а добежав, принялась восторженно прыгать вокруг.

— Герти! Вернись! Герти! Ко мне!

Собака не обращала внимания на ее крики. Флорри прикрыла глаза рукой. При ярком солнечном свете было трудно разглядеть незнакомца, но она искренне надеялась, что Герти не доставляет ему неудобств. За годы, проведенные в магазине, Герти безошибочно научилась отличать любителей собак от тех, кому лучше не надоедать, и вела себя соответствующим образом.

— Герти! — Флорри прищурилась и вгляделась, когда незнакомец наклонился, чтобы погладить лабрадора. — О, черт!

Вот оно что. Девушка почувствовала, как сердце уходит в пятки. Герти не приставала к незнакомцу. Она приветствовала Эда Харта. Флорри едва сдержалась, чтобы не развернуться и не пойти в другую сторону.

«Возьми себя в руки, Флорри, ты сможешь. Это он должен уйти».

Она глубоко вздохнула, расправила плечи и пошла вперед. Ее сердце, возможно, и колотилось в груди, но она была полна решимости не показывать, что удивлена.

— Эд? Откуда ты здесь?

Флорри одарила его холодной улыбкой, надеясь, что сможет изобразить полное равнодушие, и подавила вздох, вырвавшийся из самого сердца, в котором сразу вспыхнули чувства.

— Флорри, рад тебя видеть.

Он откинул волосы со лба. Хотя его улыбка была неуверенной, по глазам было видно, что он действительно рад.

— Я думала, ты в Лондоне. — Она сохраняла нейтральный тон и не собиралась отступать ни на шаг.

У него хватило такта изобразить смущение.

— Эм, да, я был, хотя и не у себя, я остановился у приятеля.

Она кивнула, выражение ее лица осталось невозмутимым.

— Так что же заставило тебя вернуться? — Как будто ей требовался ответ… Он наверняка собрался окончательно оформить свою долю в магазине, чтобы потом продать Скользкому Дику. При этой мысли внутри закипел гнев. — У меня сложилось впечатление, что ты уехал из Миклвик-Бей навсегда.

— Да, извини, — тихо ответил он. Потом нервно сглотнул и перевел взгляд на Торнклифф. — Слишком много на меня свалилось. В голове сплошная путаница, столько событий, да еще так быстро… Я все думал, как окажусь привязанным к Миклвик-Бей и книжному… На меня словно обрушился огромный груз. Я задыхался и стал паниковать. — Он провел рукой по лицу. — Все пытались навязать мне свою волю. Завещание дедушки, по сути, не оставляло выбора: я должен был переехать из Лондона и управлять магазином. Родители требовали, чтобы я продал свою долю и отдал деньги им. А еще Луэлла, она хотела, чтобы я вернулся, и дала нашим отношениям еще один шанс. Мне нужно было уйти, как-то перестроиться, очистить свой разум.

Он посмотрел на Флорри, и тень боли промелькнула на его лице.

— Итак, как долго ты здесь пробудешь?

«Вот зачем спрашивать?»

— Это зависит не от меня. — Он неуверенно посмотрел на нее из-под челки.

— А от кого?

— От тебя.

— От меня? — Она нахмурилась. — Но ты только что сказал, что книжный для тебя — огромное бремя, как и переезд в Миклвик-Бей. Не понимаю, как я могу это изменить. И вообще, у меня сложилось впечатление, что ты собираешься продать свою долю Скользкому Дику. Особенно после того, как не ответил на сообщения мистера Катберта о том, что Стелла хочет ее купить.

— Скользкому Дику? — Похоже, это предположение его поразило. — Я бы никогда этого не сделал. Дедушка перевернулся бы в гробу. Не буду говорить, что не думал о продаже, но уж точно не собирался отдавать книжный проныре вроде Скользкого Дика. И мне очень жаль, если ты так подумала. Нужно было проверить почту, конечно. И я уж точно выбрал бы Стеллу. Мне жаль, что ты решила, будто я веду