Читать книгу - "Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос"

что ее подруга так и не сдвинулась с мертвой точки.

— О, ради Бога, не глупи! — Я в ярости. Он действительно так сказал? Луиза выйдет замуж за кого-то гораздо лучше него. Я просто пытаюсь дать тебе совет.

— Оставьте это при себе. — Она сердито встает. Я люблю Скотта, и он интересуется мной. В этом нет ничего плохого.

— Он токсичный человек!

— И что?! То, что он не прав, обрекает вас на то, чтобы не дать ему шанс измениться?!

— Это не клише, Лоренс, токсичный плохой парень умирает таким, какой он есть.

Она иронично усмехается.

— Говорит прекрасный лейтенант, восхищенный его красотой. Та, которую все хотят и желают иметь, — начинает она. Неужели то, что вы мне только что сказали, относится только к некрасивым? Потому что капитан Льюис изменился для вас.

— Нет, Братт всегда был Браттом. Его природа — отдавать все и смотреть только на одного человека, когда он влюбляется, — объясняю я. Скотт не такой, его природа — ездить по миру и трахать женщин, как трофеи, чтобы добавить к своему титулу жиголо. Я знаю его с тех пор, как была девчонкой, и поверь мне, когда я говорю, что ты заслуживаешь лучшего».

Дверь открывается, и самоуверенная Лоренс исчезает вместе с появлением полковника.

— На пост, — приказывает он ей.

Девушка в ужасе убегает.

— Вы отстранены от работы на один день, за ваше вчерашнее поведение вам будет начислена отработка, — сообщает он ей. Либо это, либо предупреждение в личное дело.

— Я предпочитаю отстранение.

Даже если я получу целый день работы, это лучше, чем пятно в моем послужном списке.

— Вам есть что сказать в свое оправдание?

Я отрицаю.

— Если я снова увижу то же самое, что на парковке и в лифте, вам грозит серьезное дисциплинарное взыскание за плохое поведение.

— Я не делала ничего плохого в лифте.

— Не пытайтесь объяснить то, что непростительно, просто послушайте меня, когда я скажу вам, чтобы вы приберегли свой флирт для выхода на улицу.

У меня нет интрижек ни с Аланом, ни с кем-либо еще!

Вы несправедливы ко мне, это он меня поцеловал. В лифте он извинился, и я обняла его.

— Оставьте свои оправдания при себе! — сердито повторил он. Просто четко скажите, что будет, если я еще раз столкнусь с подобной ситуацией, понятно?

Я киваю.

— Мне больше нечего сказать, поэтому я ухожу.

У меня нет желания вставать, наоборот, мне нужно рассказать и объяснить ему тысячу вещей. Как у меня нет и не будет ничего с Аланом, по той простой причине, что я разрываюсь между своей любовью к Братту и желанием его.

— Кристофер, если бы ты позволил мне говорить и объяснять...

— Что мне это не интересно!

— Но...

— Ты прилипла к стулу? — Блядь, пойми, я хочу, чтобы ты убралась отсюда!

— Ты идиот, — бормочу я себе под нос, прежде чем уйти.

Я выхожу в коридор, гнев пылает на моей коже. Он считает себя большим поклонником позиции «я могу делать все, что захочу». Однако я тоже знаю, как играть в его маленькие игры. Как я поддалась его чарам, так и он поддастся моим, и я буду наблюдать, как он проглотит свой яд, когда придет его черед убедиться, что я не его гребаная игрушка.

Прости, Братт, но у твоей подружки-изменницы осталась последняя карта.

23

ПЛОХО

Рейчел

Перед зеркалом я стараюсь выглядеть как можно более вызывающе, поправляя бретельки своего коричневого платья. Оно короткое, свободное, а V-образный вырез открывает прекрасный вид на мою грудь. Я уже два дня избегаю встречи с этим придурком, называющим себя полковником, и докладываю ему по телефону, так как он занимается разведкой в городе и приезжает поздно вечером. Я составила небольшое резюме того, чему научилась за свою карьеру. Мы специализируемся на искусстве под названием «соблазнение», и сейчас я собираюсь им воспользоваться. У меня была борьба с собой между тем, что мне подходит, а что нет. С одной стороны, я знаю, что для меня лучше, а что нет. С одной стороны, я знаю, что лучше оставить все как есть, это было бы разумно, но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что давно перестала быть разумной.

Мое достоинство требует пощечины этому наглецу, вот почему я хочу показать ему, что он не застрахован от моего обаяния, как он думает и уверяет. Задеть его самолюбие — вот что мне нужно! Хватит с меня его надменности. Я распускаю волосы, и черные пряди закрывают спину и часть талии. Я наношу немного блеска на губы, готовясь встретиться с ним после сорока восьми часов воздержания.

Теперь я называю это так, потому что желание трахаться круглосуточно — это как гребаный наркотик. Я хватаю папку, которая даст мне прекрасный повод навестить его. Сейчас полдень, большинство солдат на обеде или на перерыве, так что коридоры пусты. Мне удается улизнуть и не попасться на глаза никому из знакомых. Я поднимаюсь по запасной лестнице и осторожно пробираюсь по коридору к его кабинету. Я скрываюсь из виду, когда вижу Лоренс в его кабинке. Черт! Я высовываю голову и облегченно вздыхаю, когда она собирает свои вещи и готовится к выходу. Появляется Скотт, ухмыляющийся, как идиот. Он оглядывается по сторонам, прежде чем поцеловать ее в щеку.

Я разберусь с ним позже. Они вместе садятся в лифт. Я выхожу из своего укрытия, поправляю декольте и продолжаю путь. Я осознаю, что ждет меня впереди: его презрение или... победа, когда я буду наблюдать за его падением. Деревянная дверь нависает надо мной, я наполняю легкие кислородом и вхожу без стука.

Я соскучилась по его непокорной красоте. Боже! Он без тренировочной формы, одет в классические темно-синие брюки и белую рубашку, закатанную по самые предплечья. Черные татуировки на его коже подчеркивают белизну одежды, а пуговица воротничка расстегнута, и узел галстука распущен. На вешалке висит пиджак от парадного костюма полковника. Он раскладывает масштабную модель Манауса. Его глаза сосредоточены на задании, он даже не заметил, как я вошла без его разрешения. Непокорная прядь волос падает ему на бровь, и он убирает ее в сторону, не отрываясь от работы.

Этот мужчина излучает секс. Реакция моего тела заставляет меня усомниться в том, насколько продуманным является мой блаженный план.

— Полковник, добрый день. — Я закрываю дверь.

Он поднимает лицо, прожигая меня взглядом, и мне приходится мысленно дать себе пощечину, чтобы не начать вести себя странно, потому что если я хочу получить то, что