Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

— Я видел, как ты падаешь. — Спокойствие в голосе Люка трещит по швам под натиском эмоций, которые я не хочу препарировать. — Когда ты побежала, я попытался последовать за тобой, но толпа поглотила тебя раньше, чем я успел. Потом я увидел Бадульфа и подумал: если я привлеку его внимание, позволю ему схватить меня, ты сможешь уйти. Но они с Зекиилом разделились, и в следующее мгновение ты уже падала с неба.

— Тебе понравилось шоу? — слабо шучу я.

Он судорожно втягивает воздух.

— Это падение могло тебя убить. Когда гончие притащили нас сюда, я не был уверен, жива ли ты. Ты была без сознания целый час, может, больше. Я думал…

Он осекается, с трудом сглатывая. В его глазах отражается вихрь из отчаяния и страха, когда он заканчивает фразу:

— Я думал, ты мертва.

Учитывая все обстоятельства, я чувствую себя наполовину мертвой.

— Да уж, знаешь ли, я как таракан. Меня трудно прихлопнуть.

Его взгляд темнеет.

— Нам не стоило сюда соваться. Тебе нужно было уйти с остальными. К этому моменту ты бы уже вернулась в верхний мир. Но шанс все еще есть. Если мы сможем отсюда выбраться…

Смешок вырывается из меня, отзываясь острой болью в боку. Это не к добру. Сломанное ребро, а может, и два.

— О, прости, ты серьезно думаешь, что я куда-то пойду с тобой после того, как ты утаил от меня маленькую такую деталь — что ты, блин, сам дьявол?

Он вздрагивает, словно мои слова стали пощечиной.

— Сделай акцент на «был». Прошедшее время.

— Люк, — рычу я.

Его плечи дергаются, будто он хочет вскинуть руки в знак невиновности, прежде чем вспомнить, что привязан к стулу.

— Я знаю. Прости. Ты права, я должен был рассказать. Я хотел — даже начал перед самым началом воздушного номера, — но ты была не единственной, кто бежал от своего прошлого. Я не мог посмотреть ему в глаза. Не хотел.

— До сих пор не хочешь? — предполагаю я.

— Похоже, у меня нет выбора. И… — Он замолкает, подбирая слова. — Сначала я ничего не говорил, потому что нам нужно было не сбиваться с пути и добраться до Белиара, пока не стало слишком поздно. Но потом всё изменилось. Я перестал рассказывать, потому что мне стало важно, что ты обо мне думаешь. Мне было стыдно, а я ведь так давно не испытывал стыда. Я просто не знал, что с ним делать.

Я виню во всем сотрясение мозга за то, что сдаюсь.

— Объясняй. Всю правду и ничего кроме правды, иначе я умываю руки.

Мысленно, конечно же, учитывая, что я привязана к стулу меньше чем в двух метрах от него. Он достаточно сообразителен, чтобы не указывать мне на это.

— Я не лгал о своем детстве, — начинает Люк. — Беготня, прятки, бесконечные насмешки — всё это было настоящим. Раньше мы уже бывали на волосок от гибели, но худшее случилось, когда мне исполнилось шестнадцать. Мы с братом пробрались на ферму, чтобы украсть еду, и нас поймали. Мама умоляла фермера, высшего демона, отпустить нас и предложила сделку: мы в обмен на нее. Он согласился, и ее забрали вместо нас.

Злость озаряет лицо Люка.

— Это моя вина. Это я придумал пробраться на ферму, я предложил украсть еду, а цену заплатила она. Я поклялся, что освобожу ее. Но для этого мне нужен был кто-то могущественнее высшего демона, кто поддержал бы меня. Поэтому я пришел сюда, в Штаб-квартиру Ада, и заключил сделку с дьяволом.

Я пытаюсь представить Люка подростком — со всей той фальшивой бравадой, на которую способен шестнадцатилетний парень, стоящим у подножия трона и торгующимся с тем, кто на нем восседает.

— И в чем заключалась сделка? — спрашиваю я.

— Я попросил его защитить моих маму и брата, а взамен пообещал служить ему. Он был ужасен, но ему понравилась моя дерзость и то, как долго я продержался человеком. Он согласился и велел вернуть маму. Ее поселили в одном из наших старых безопасных домов — в хижине у озера. И хотя мои условия означали, что я должен жить здесь и быть всегда доступным для него, мой брат мог оставаться с ней. Он жутко злился на меня за то, что я принес себя в жертву ради их защиты, но было уже поздно. Сделка состоялась, чернила высохли. Я продал свою жизнь, чтобы стать придворным стажером дьявола.

Я сглатываю абсурдный смешок.

— Неоплачиваемым, надо полагать?

— Худшие должности всегда такие. — Ответная ухмылка выходит в лучшем случае унылой. — Я делал всё, что он просил. Бесконечные бумажки. Организация мероприятий. Управление кризисами. Бессчетное количество раз объяснял, как прикреплять PDF-файлы к электронным письмам, пока в конце концов полностью не взял на себя переписку. Я даже убивал ради него. Он заподозрил, что вампирский клан Среднего Запада замышляет неладное, и я внедрился к ним, начав встречаться с Татианной, их наследницей. Но я все еще оставался человеком, пытавшимся цепляться за свою человечность вопреки всему. Из-за этого я совершал человеческие ошибки — например, позволял сердцу брать верх. Когда это происходило, он меня наказывал.

Я с трудом проглатываю подступающий к горлу ком, прекрасно понимая, что пиком наказания здесь служит вовсе не план повышения эффективности. Выцветшие шрамы, которые я видела на его теле, говорят об обратном.

— Я жил так целое десятилетие. Но пока я становился старше и мудрее, он делал всё более жестокие и безрассудные шаги. Принимал глупые решения, которые угрожали экономике и хрупкому миру между филиалами ада. Я хотел убраться отсюда и знал, что в системе есть лазейка, если только удастся ее отыскать.

— Лазейка заключалась в том, чтобы убить его, — складываю я кусочки мозаики, чувствуя, как ужас сжимает грудь. — Но это означало…

— Стать дьяволом самому, — мрачно заканчивает Люк. — В аду никогда не было правителя-человека, так что шансов было немного. Изгнать его в бездну до следующего Судного дня оказалось недостаточно. Мне нужно было избавиться от него на максимально долгий срок. Мои поиски привели меня на Ночной Рынок, где я встретил Хазара. Я обменял мамино жемчужное ожерелье — единственное, что осталось у нее из верхнего мира, — на флакон «Смертельного исхода».

— Вот почему Хазар знал тебя.

Люк кивает.

— Планировался банкет, и я подсыпал яд на свой нож для стейка. Я всегда сидел рядом с боссом. Когда он вонзил нож в свое филе, я вонзил его в него. И просто так — его не стало, а в