Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

это ничтожество. Я бы очень хотела, чтобы её жизнь наладилась.

— Вот и правильно, — кивнула Макаровна.

Анна в волнении перебирала мешочки с сушёными травами, собираясь всё-таки выведать, надолго ли Праматерь их оставляет — но когда она наконец повернулась, то едва не вскрикнула. Макаровны рядом не было. И Анна не слышала ни звука шагов, ни шороха, вообще ничего!

Анна быстро поднялась наверх и заглянула к Злате — ветви чудесного дерева соединялись мягкими, но прочными лесенками. Злата спала, или просто дремала; Макаровны же не было и там. Анна не стала беспокоить маменьку и направилась на ту ветвь, которую Всеслав делил с Данилой и Ильёй.

***

— Вы уверены, Анна Алексеевна? Она точно ушла, или готовит нам какую-нибудь ловушку? — Данила так и вскинулся, будто застоявшийся жеребец.

Всеслав в задумчивости побарабанил пальцами по мощному стволу дерева.

— Илья? Что скажешь, Праматерь где-то поблизости или нет? Ты ведь лучше всех чуешь её присутствие?

Илья прикрыл глаза, сосредоточенно прислушался, будто бы не к внешним звукам, а к чему-то внутри себя… Ему понадобилось некоторое время, прежде чем он зажмурился, потряс головой и объявил наконец:

— Здесь её нет, или же… Или она научилась становиться кем-то, кого я не знаю!

Анна вздрогнула, но Всеслав нетерпеливо воскликнул:

— Тогда, вот он, наш шанс, которого мы так долго ждали! Надо спешить!

— Всеслав Братиславович, не думаете же вы, что Праматерь могла вот так, просто оставить нас одних и позволить увести отсюда мою маменьку? Притом, что она наотрез отказалась её отпустить?! — воскликнула Анна.

— Возможно, она уверена, что её слуги-оборотни не выпустят нас, а другой дорогой через лёд мы не пройдём! — Глаза Полоцкого сверкали от возбуждения. — Как бы там ни было, такую возможность упускать нельзя!

— Как будем пробиваться сквозь замёрзшую реку? — осведомился Данила.

Всеслав хотел что-то сказать, но его опередил Илья.

— Я думал… Если у меня в руках будет что-то тяжёлое, попробую разбить лёд: слава Богу он ещё не настолько крепок.

— А мы не окажемся замурованы во льдах? — тревожно продолжал Данила. — И сколько тебе понадобиться времени, чтобы справиться со льдом? Воздуху-то нам хватит?

Анна застыла от ужаса. Мало того, что они окажутся в ледяной воде, так ещё и вынырнуть оттуда сразу не получится!

— Боже мой… — прошептала она. — Нет, я не смогу…

Но её не услышали, вернее услышали по-своему.

— Графиня, — повернулся к ней Полоцкий. — Чем вы можете помочь: попробуйте нарисовать увесистый, но не громоздкий камень. Лучше — с острым краем. Что-то вроде обломка скалы!

— Может, лучше несколько? Чтобы у всех троих было по камню?

— Нет, Данила, — отозвался Илья. — Какой смысл разбивать лёд в разных местах? Лучше я сам.

На это никто не возразил. Анна трясущимися руками достала свои рисовальные принадлежности, чувствуя, что лично ей было бы проще просидеть здесь ещё до весны, только бы не оказываться в ледяной промёрзшей реке подо льдом. Да ещё с весьма призрачными шансами на спасение! Но ведь неизвестно, что будет весной! И вообще, непонятно, что станется с ними, если они дождутся возвращения Праматери и снова окажутся в её власти.

Анна заставила себя сосредоточиться и выполнить работу, которую могла сделать только она. Когда Илья взвесил в руке получившийся булыжник с острым краем, он одобрительно кивнул.

— Прекрасно, спасибо тебе, родная!

— Мне так страшно, Илюша! — прошептала Анна. — Я ведь не умею плавать! Как бы я не оказалась обузой для всех…

— Нет, нет! Мы поднырнём вместе, я буду держать тебя за руки и смотреть за тобой, а потом разобью лёд, и мы окажемся на поверхности. А пока я буду занят, о тебе позаботится Данила. Я ему так и скажу: пусть хоть сам потонет, а тебя сбережёт!

— Ох, не знаю, Илюша…

Анну трясло мелкой дрожью, но она приказала себе успокоиться. Ещё не известно, не оставила ли им Праматерь какого-нибудь сюрприза? С чего Полоцкий и остальные вообще решили, что им позволят вот так, с лёгкостью, увести Злату и уйти самим?!

***

На ветви Златы они собрались, стараясь вести себя как можно тише, хотя никто не был уверен, что тишина имеет какое-либо значение. Велижана на всякий случай сложила им целый мешок съестных припасов, из того, чем снабдила их Макаровна: сушёных яблок и груш, мочёной брусники, мягкого сыра и лепёшек.

— Ты не идёшь с нами, княгиня? — обратился к ней Всеслав, но та покачала головой.

— Что уж мне делать там, наверху? Доживу здесь, сколько осталось — да и поклялась я Праматери за свой народ. Не бросать же их! Спасибо тебе за всё, государь.

— Ну, как знаешь. — Полоцкий торопился и не собирался никого уговаривать.

Злата сидела на своём травяном ложе; когда же увидела вошедших, то не произнесла ни слова, даже не удивилась.

— Вы уже слышали, маменька? — Анна бросилась к ней. — Вы готовы идти?

— Злата, дорогая моя! — Всеслав подошёл к своей любимой и взял её за руки. — Праматери ведь правда здесь нет? Уж ты-то точно поймёшь, не подстерегает ли она нас?!

— Её нет, — произнесла Злата, — но она не отпустит меня просто так…

Маменька сделала движение чтобы встать, и не смогла: тонкие, гибкие ветви, точно так же, как давеча при Праматери, молниеносно метнулись к Злате. Будто живые, они змеями вплелись в её длинные роскошные кудри, намертво удерживая женщину на постели.

— Да чёрт побери! — взревел князь Полоцкий и выхватил кинжал…

Одна из ветвей изогнулась и наотмашь хлестнула его по руке — оружие отлетело в сторону, рубаха на предплечье была разорвана, на коже князя вспух новый алый рубец… Всеслав зашипел сквозь стиснутые зубы и потянулся за кинжалом…

— Стой! — повелительно крикнула Злата. — Всеслав, остановись! Анна, возьми кинжал!

Анна повиновалась, подобрала упавший клинок и боязливо приблизилась к матери. Ветви не шелохнулись — а вот Злата не могла даже пошевелиться. Она скосила глаза на дочь.

— Режь! — приказала она. — Волосы режь!

Анна всхлипнула и попыталась осторожно отрезать прядку у виска: приходилось резать чуть не под корень, иначе маменьку было бы не освободить. Проклятые ветви вплелись в её кудри слишком плотно к голове…

— Быстрее, милая. Режь, не бойся! — мягко, но настойчиво сказала Злата.

Всё внутри Анны противилось этой работе: казалось невыносимым своими рукам уродовать такую красоту, но выбора не было… Она быстро срезала волосы, стараясь не сделать матери больно; хорошо хоть кинжал князя Полоцкого оказался заточен на славу!

Когда все волосы были отрезаны, Злата вскочила и метнулась к Полоцкому: тот крепко обнял её и прижал к груди… И тут