Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

— Да, — прошептала графиня Левашёва. — Теперь я поняла, теперь я наконец-то знаю всё!..

Илья же, сидевший рядом, смотрел на Злату с откровенным ужасом: Анна ощутила, как дрожат его руки. Но он ничего не говорил.

Карета уже въезжала в предместья Петербурга — по обеим сторонам дороги показались дома с садиками и палисадниками, сараи, лавки. Злата сжимала кулаки, бледная и напряжённая, и время от времени поглядывала на Анну и Илью, будто ожидала от них каких-то слов. Анна же растерянно молчала. Некоторое время они провели в полной тишине, нарушаемой только выкриками встречных извозчиков, щёлканьем кнутов и скрипом полозьев. Когда проехали Выборгскую заставу, Злата вдруг резко приоткрыла окошко кареты и крикнула:

— Данила, останови!

Тот осадил лошадей; Злата повернулась к Анне и Илье.

— Я видела, как тяжело тебе было узнать правду обо мне, милая. Ещё там, во владениях Праматери я всё решила, и ждала только случая, чтобы сказать… Я недостойна жить среди людей, наслаждаться любовью и счастьем, которых не заслуживаю. Тем, кто меня любит, я приношу сплошные несчастья! Молчи, Всеслав, я знаю, что ты скажешь! Анна, дорогая моя — теперь я уверена, что тебе ничего не грозит, а большего мне и не нужно!

Злата отворила дверцу кареты, собираясь выйти.

— Маменька, куда же вы?! — воскликнула Анна.

Сердце у неё заныло от страха и тоски. Только она решила, что всё наладилось, всё будет хорошо! А теперь снова…

— Злата! — умоляюще заговорил Полоцкий. — Пожалуйста, не принимай скоропалительных решений! Тебе тяжело и скверно, но ты поживёшь в моём имении, вдали от всех, отдохнёшь. Ты ведь так долго не была в человеческом мире! А потом ты поймёшь, что ни в чём не виновата, ты боролась со своей природой как могла…

Однако Злату это не остановило. Она накинула на голову платок и плотно повязала его, скрыв короткие чёрные кудряшки.

— Куда ты пойдёшь? — хрипло прошептал князь. — Ведь у тебя никого, кроме нас, нет! Вернёшься в лес? Там тебя снова могут найти.

— Я никогда туда не вернусь, — ответила Злата. — Стану жить среди людей: отмаливать грехи — это всё, что мне осталось. Я поняла это, ещё когда только увидела Анну и познакомилась с ней. Судьба оказалась слишком милостива ко мне, а я… Я так и не понесла никакого наказания за всё, что натворила!

На лице князя Полоцкого застыла мучительно-растерянная гримаса — так, что Анне стало ужасно жаль его. Она всё ещё не могла поверить: неужели такое возможно, неужели маменька говорит это всерьёз?

— А за что ты наказываешь нас? — выкрикнул Всеслав. — Меня и свою дочь?! Ты опять уходишь, тогда как мы…

Голос его прервался; Полоцкий закрыл ладонями лицо. Анна придвинулась ближе к матери:

— Князь сказал правду, маменька — как же вы так собираетесь нас бросить?! Я тоже считаю: вы не виноваты, что так вышло! Вы были не властны над собой, а Илья — он теперь даже не помнит вашего лица и того, что с ним происходило в жилище сестёр-мавок… Мы не обвиняем вас ни в чём!

— Нет, — произнесла Злата, крепко сжимая её пальцы. — Я видела твои глаза, когда ты наконец, поняла, что там была я. Я могла убить твоего суженного, невинного мальчика, который просто сопровождал своего барина! А те, другие — они тоже на моей совести! Я никогда этого не забуду!

Злата порывисто прижала руки дочери к губам.

— Прощай! Ты лучшее, что я оставила в этом мире, и… Быть может, мы всё-таки увидимся, если… — Она хотела прибавить что-то ещё, но раздумала и перевела взгляд на застывшего, белого как мел, князя Полоцкого. — Прости меня, Всеслав. Я приношу тебе одно лишь горе.

— Злата, не надо! — прошептал тот и хотел было взять её за руки, но Злата яростно сверкнула глазами — так что Анна и Полоцкий отшатнулись в испуге. Из её горла вырвалось что-то вроде рычания.

Она распахнула дверцу дормеза и с сумасшедшей быстротой выскочила наружу, в мороз и темень, в чём была — в платье и платке. Полоцкий с Данилой всё-таки рванулись за ней, но поздно: Злата исчезла, будто растворилась среди тёмных проулков.

Анне показалось лишь, что в темноте раздался хриплый, отчаянный крик ворона.

На мгновение её охватил гнев против матери: опять она бросила любящих её людей, как тогда, много лет назад оставила новорождённую Анну на руках потерявшего голову от горя папеньки… Но тут же Анна припомнила слова: «Быть может, мы всё-таки увидимся, если…» Если — что?! Анна закрыла глаза: ей вдруг представились золотые купола Никольского собора, колокольный звон, огромного чёрного ворона, что кружил на величественным храмом. Анна достала свой потрёпанный альбом и торопливо набросала рисунок: высокая, стройная женщина в чёрном среди нищих у дверей собора…

— Она не навсегда покинула нас, — проглотив комок в горле, произнесла Анна. — Она больше не сможет меня бросить.

— Данила, трогай! — сквозь зубы приказал Илья, но тот с испугом глядел на Полоцкого: князь побелел как полотно, тело его сотрясала дрожь; казалось, он сейчас упадёт без чувств.

Данила накинул на своего барина плащ, достал из мешка флягу с каким-то крепким напитком, добытым в деревне, усадил Всеслава в карету. Пока он уговаривал князя сделать хоть несколько глотков, Илья уселся на козлы: ему даже не понадобилось брать в руки кнут. Анна заметила, что стоило ему шепнуть какие-то слова, как четвёрка лошадей легко застучала копытами по покрытой ледком дороге.

***

По возвращении в Петербург Полоцкий, кое-как пытавшийся прийти в себя, сообщил Анне неожиданную весть. Оказывается, в городе недавно происходили беспорядки, случилась попытка восстания, после чего арестовали довольно большую группу людей, причастных к конфликту. В основном это была молодёжь: офицеры и штатские, члены тайных обществ, называемых «Северным» и «Южным». Анна и раньше политикой не интересовалась, а в последнее время было и вовсе недосуг — поэтому она выслушала известие и лишь покачала головой. Но главная новость была впереди.

— Ваш бывший супруг, Анна Алексеевна, граф Левашёв арестован в связи с принадлежностью к этим обществам. Ему предъявлено обвинение.

— Левашёв?! Не может быть! — изумилась Анна. — Карьерист, подобный ему, ни за что не стал бы вмешиваться в столь рискованное дело!

— И тем не менее, никаких сомнений здесь нет. Мне рассказал доктор Рихтер, он страшно опечален и не знает, чем объяснить подобную эскападу со стороны графа, — развёл руками Полоцкий.

Анна с волнением прошлась по комнате. Они пока поселились в квартире князя, благо места