Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

развлекало. Всё, что мы делали, — это были сородичами друг для друга, и это было всё, что мы знали и хотели делать. Больше ничего не имело значения.

— Жизнь, настолько разделенная на двоих, что вы были словно одно существо, — констатировала Эмери, и его глаза стали ярко-желтыми, а кончик хвоста свернулся колечком в абсолютном восторге.

— Да, именно так. Мы были единым целым, и мы делили всё. — Затем он обнял ее за плечи и обхватил рукой за бок, полностью спрятав ее в своей ладони. — И когда он вернется, ты станешь нашей спутницей.

Ее голова резко дернулась, лицо побледнело, а глаза расширились. Рот открывался и закрывался, словно она потеряла дар речи. Она сглотнула так, будто у нее в горле застрял огромный ком.

— Я лишь помогаю тебе в этом путешествии, Инграм, — ответила она, скрестив ноги и сложив руки на коленях.

— Я не понимаю.

Он действительно не понимал. Теперь Эмери была его спутницей. Она была его другом, и он хотел сохранить своего нового друга и показать ее Алерону. Его сородич был добрым и теплым, и он наверняка полюбит ее так же сильно, как и сам Инграм.

— Честно говоря, не думаю, что смогу вынести вас двоих.

— Почему нет? Вместе мы сможем защищать тебя лучше. Когда мы убьем Короля демонов и сделаем мир безопаснее, Демоны больше не будут нападать на нас так, как раньше. Мы сможем оберегать тебя за Покровом, и ты сможешь играть с нами.

Ее глаза распахнулись еще шире, а щеки залил милый румянец.

— Т-ты говорил, что обрел много человечности, когда попал в гильдию. — Ее слова прозвучали как писк. — Алерон будет не таким… умным, как ты. О-он может не понять, что меня легко сломать и ранить.

Хм-м-м, — подумал он, подняв голову и обхватив клюв рукой в задумчивости. Она была права. Даже Инграм ранил ее, а в нем сейчас было куда больше человечности, чем в Алероне.

— Тогда… мы найдем ему людей, чтобы он мог питаться, и я позволю ему расти, пока он не сравняется со мной.

Хвост Инграма постучал по земле, радуясь столь гениальной идее. Он повернулся к ней, и его глаза светились желтым от гордости за себя, но этот цвет быстро сменился фиолетовым, а затем оранжевым, когда он увидел, что она в ужасе от мысли, что он собирается кормить своего сородича ее сородичами.

Он протянул руку и погладил ее по голове, но она так оцепенела, что почти не отреагировала.

— Но не тебя. Я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности.

Эмери подняла руку и схватила его за запястье, останавливая. Она опустила его руку вниз и, казалось, собиралась что-то сказать, но только поморщилась.

— Послушай, давай обсудим это позже. Это… всё это слишком сложно, и я правда не знаю, с чего начать. Я не могу жить за Покровом, Инграм, и я не могу быть общей для вас двоих. Не думаю, что я это переживу. — Затем она положила его руку себе на бедро и принялась теребить его толстые пальцы. — Если вы поссоритесь, и я окажусь между вами, один случайный удар когтями может меня убить.

Его первой реакцией было возразить ей, сказать, что они с Алероном не ссорятся, но это было неправдой.

Хотя они делили всё, они также в шутку дрались из-за всего. Из-за еды, из-за вещей, которые привлекали их внимание, из-за Эльфийки, которую они изначально попросили дать им имена, пока чуть не разорвали ее пополам, споря, кого назовут первым.

Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что если Эмери привлечет внимание их обоих одновременно, они могут начать перетягивать ее, как канат.

— Но ты можешь нас научить, — возразил Инграм. — Показать нам, как быть осторожными с тобой, как ты это сделала со мной. Ты умная. Ты даже остановила меня, когда я пытался тебя съесть — дважды.

Эмери хлопнула себя ладонью по лицу. Она убрала руку, и он заметил, что ее щеки снова покраснели, когда она посмотрела на его череп нервными глазами.

— Наверное, мне нужно быть более прямолинейной? — Он кивнул, надеясь, что любое ее объяснение поможет ему найти способ переубедить ее. — Тебе понравилось, когда я трогала твой, э-э, член, да?

Трепет, пронзивший его, был мгновенным. Он послал дрожь до самого хвоста, который с силой ударил по земле.

— Да, — проскрежетал он.

— Если ты захочешь, чтобы я это сделала, а Алерон увидит, он тоже может этого захотеть. — Глаза Инграма приобрели темно-фиолетовый оттенок от одной лишь мысли о ее прикосновении, и он был абсолютно уверен, что его сородич захочет испытать это, как только узнает, насколько… чудесно это было. — Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?

Его первой мыслью была радость от того, что его сородич сможет испытать, каково это, когда кто-то прикасается к его члену. Раз уж Инграм теперь жаждал этого, Алерон будет чувствовать то же самое.

Однако чем дольше он желал этого для Алерона, тем отчетливее начинал это представлять. И когда в его воображении Эмери прикоснулась к Алерону, что-то странное кольнуло его в груди; это была мерзкая эмоция, которая ему совсем не понравилась.

Он снова обхватил свой клюв рукой, глядя на горизонт. Эмери прикасается к Алерону… Как я к этому отношусь? Он хотел, чтобы его сородич узнал то же, что и он, испытал удовольствие, но с этой маленькой самкой, которую нашел он?

Его мысли вернулись к тому моменту, когда она в последний раз ласкала его.

Было что-то глубоко удовлетворяющее в том, что запах его собственного семени помечал ее кожу. От одного только воспоминания об этом его член дернулся за щелью.

Но мне не нравился запах того другого самца на ней. Тот, что пах очень по-человечески и по-собственнически.

Его глаза стали зелеными — темно-зелеными — от одной только мысли о любом другом запахе семени на ней, кроме его собственного. Хотя они с Алероном были одним существом, они были двумя разными созданиями. Ему нравилось ощущать запах сородича на своем теле, но это было утешительно и приносило чувство безопасности благодаря своей привычности. Ему бы хотелось ощущать этот запах на Эмери, но он уже понимал, что сексуальная метка на ней ему бы не понравилась.

— Как называется, когда ты хочешь то, что есть у другого? — спросил он, всё еще держась за клюв и глядя на траву, а не на нее.

— Зависть.

Ах. Значит, эмоция, которую я испытывал с того самого первого раза, когда она коснулась меня, и я