Читать книгу - "Пример для подражания - Рейчел Рид"

«с фермы на стол».

— Рада наконец-то с тобой познакомиться, — сказала она, когда они вошли внутрь. — Харрис нам все уши про тебя прожужжал.

— Мам, — простонал Харрис, следуя за ними с пирогом и всеми тремя собаками.

Трой слегка опешил от новости, что Харрис много говорил о нем своим родителям. Это было трогательно и вместе с тем ужасающе.

— Он много болтает, — сказал Трой, затем понял, что прозвучало это скорее как жалоба, чем как дружеский подкол. — В смысле, он дружелюбный. — Теперь он понял, что говорил о Харрисе так, будто тот не находился рядом. — Ты дружелюбный. И общительный. Так что я не удивлен, что ты говорил обо мне. — Он почувствовал, что начал краснеть, пока Харрис с Марлен смотрели на него. — Может, мне… отнести куда-нибудь… этот пирог?

Харрис расхохотался.

— Рад, что ты не нервничаешь.

Лицо Троя уже пылало.

— Прости.

Супер. Он пробыл там всего несколько минут и уже чуть не намочил штаны, испугавшись одной из собак, а затем сморозил какую-то чушь о том, что Харрис болтливый. Короче, создал о себе прекрасное первое впечатление.

Трой оглядел старинный дом, очевидно, наполненный семейной историей и гордостью. Такой уютный, приятный и незнакомый. Трой заслуживал быть изгнанным на холод, как чудовище.

— Это Харрис? — поинтересовался новый голос.

Мужчина, выглядевший как версия Харриса из будущего, появился из смежной комнаты. Те же глаза, те же густая борода и густые волосы, но и то, и другое по большей части седое, та же теплая улыбка и зычный голос. Наибольшая разница заключалась в том, что он был на несколько дюймов выше Харриса.

— Ты, должно быть, Трой. Я Сэм.

Они пожали друг другу руки.

— Спасибо, что пригласили меня. Я давно не ел домашней еды.

— Давненько Харрис не приводил домой кого-то, кто ему по-настоящему мил, — сказала Марлен.

В животе у Троя запорхали бабочки.

— О боже мой, мам. Хочешь, чтобы Трой подумал, что мы застряли в тридцатых годах прошлого века?

Марлен рассмеялась.

— Чувствуй себя как дома. У нас в гостиной топится камин. Поэтому собаки уже вернулись туда.

Именно на этом тема «Трой — гей и встречается с Харрисом», похоже оказалась исчерпана. Не успел он глазом моргнуть, как все, чего он с опаской ждал, закончилось. Он чувствовал легкое головокружение.

— Хочешь сказать, я тебе не мил? — прошептал он на ухо Харрису, когда они пришли на кухню.

— Ты просто прелесть, дорогой.

Кухня оказалась на удивление большой, и запахи там стояли самые аппетитные. Харрис поставил свой пирог на столешницу и предложил:

— Хочешь что-нибудь выпить?

— То же, что и ты.

Харрис открыл холодильник, достал две бутылки сидра своих сестер и протянул одну Трою.

— Вдруг, это поможет снять напряжение.

— Я в порядке, — произнес Трой очередную ложь.

Все происходящее казалось сюрреалистичным. Он гнал от себя это чувство. Его отношения с Эдрианом основывались на обоюдном страхе разоблачения. Разумеется, они никогда не встречались с семьями друг друга. Это даже не обсуждалось. Трой еще не разобрался полностью, к чему все шло у них с Харрисом, но знал, что не хотел таких же отношений, как с Эдрианом. Он хотел узнать семью Харриса и хотел им понравиться.

А это было большим шагом.

— Хочешь посмотреть мою детскую комнату? — спросил Харрис, пошевелив бровями.

Трой сумел выдавить полуулыбку.

— А тебе разрешено приводить туда парней?

Харрис подошел к нему вплотную.

— Ты будешь первым.

Ох.

— Правда?

— Да. Хочешь посмотреть?

Черт возьми, да, Трой хотел.

***

В детской спальне Харриса находился Трой Барретт. Он сидел на его старой, скрипучей односпальной кровати, а сам Харрис изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Здесь столько всего с «Оттавскими Кентаврами», — заметил Трой.

Он был прав. Повсюду наблюдались плакаты, вымпелы и другие сувениры. Под раму зеркала были засунуты карточки с хоккеистами. Даже на абажуре прикроватной лампы красовался логотип Кентавров.

— Я типа фанат.

— Я немного обеспокоен. Такое чувство, что ты мог заманить меня сюда, чтобы добавить в свою коллекцию.

Харрис ухмыльнулся.

— Я подумывал приковать тебя цепью к своей кровати.

Трой изогнул губы.

— К этой кровати? — Он пару раз подпрыгнул, отчего кровать громко заскрипела. — Думаю, детективы меня нашли бы.

— Перестань прыгать! — прошипел Харрис. — Мама с папой подумают, что мы тут занимаемся этим!

— Этим?

Трой подпрыгнул снова.

— О боже.

Харрис бросился на него, опрокинул на кровать и растянулся сверху.

— Будет неловко, если они войдут прямо сейчас, — сказал Трой.

Их губы находились так близко, что Харриса щекотало его дыхание.

— Нам бы, наверно, лучше встать, — пробормотал Харрис.

— М-м.

А потом они целовались. Начал, вероятно, Харрис, но Трой явно вошел во вкус, целуя его медленно, чувственно, отчего Харрис каждый раз млел.

Внезапно раздался грохот, который заставил их оторваться друг от друга.

— Что за черт?! — воскликнул Трой.

— Дядя Элрой, — сообщил Харрис, наклоняясь для очередного поцелуя.

Трой резко сел, Харрис едва не свалился на пол.

— Да пошел ты. Это не гребаное привидение. Что это было на самом деле?

Харрис обернулся и заметил виновницу шума на верхушке комода.

— Урсула.

— Кто такая Урсула? Призрак твоей прабабушки?

Харрис рассмеялся.

— Кошка. Она, наверно, пряталась под кроватью.

Урсула взмахнула огромным пушистым хвостом и сбросила на пол расческу.

— О, — сказал Трой. — И сколько у вас кошек? Восемь?

— Не-а. Только одна. Если она будет обращаться с тобой как с дерьмом, не обижайся. Она не очень-то жалует людей.

— В этом мы с тобой похожи, Урсула.

Харрис сполз с Троя и сел на край кровати. Трой сел рядом с ним.

— Наверно, классно было расти в таком доме.

— Лучше не придумаешь.

— Здесь, на природе, приятно. Я вырос в пригороде Ванкувера.

— Мне нравится жить в центре, но иногда я скучаю по тишине. Наверно, когда-нибудь я сюда вернусь. Не в этот дом, конечно. В смысле, это маловероятно. Анна с Марго построили сидровый завод на западной стороне сада, сейчас они уже более-менее управляют фермой. Полагаю, одной из них в итоге достанется дом. Семья владеет им уже четыре поколения. Я рад, что сестры так увлечены фермой.

— А ты нет?

— Я люблю ее,