Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

лучше обратишься в больницу, ебабосс? — предлагаю раздраженно. — По-моему, ты серьезно болен.

— В моем возрасте нормально сношаться до кровавых мозолей.

— Угу, — бурчу, направляясь в кухонную зону.

Пульс тем временем зашкаливает.

— В твоем тоже.

— Я уже насношалась. Спасибо. Не интересует.

Он подходит сзади и прижимает меня к столешнице.

— Ну че ты ломаешься? — этот тяжелый выдох я ловлю затылком.

Фраза дебильная, как и все, что говорит Фильфиневич. Но тон… Мурашит, настолько он сейчас тягучий и мягкий. В этот миг Люцифер ведет себя, словно выпрашивающий ласку котяра. Скользнув ладонью мне между бедер, характерной грубости не проявляет. В действиях настойчив, да. Но при этом и нежен.

— Ух… Блядь… — бомбит сипло, когда добирается до цели. — Ты же без трусов, Шмидт, — констатирует, вдавливая пальцы мне между складок. Двигая ладонью из стороны в сторону, как будто расшатывает плоть. Теряя равновесие, я вцепляюсь руками в столешницу. Кусая губы, с трудом сдерживаю стоны. С ноги на ногу переминаюсь, когда возникает опасение, что с той горячей волной, которая устремилась вниз, могу даже описаться. — Почему ты без трусов, Лия?

— Потому что они у меня закончились, придурок, — шепчу я отрывисто. Эрекция, которую ощущаю между своих ягодиц, напоминает о том, как жадно Дима брал вчера у пруда. Это было так дико! Ужасно! Но я, черт возьми, желаю повторения. — Ты мне половину одежды испортил!

— Что это за половина, блядь? Половина от ничего?

— У здоровых людей нет столько барахла, как у тебя, лягушачий король! И вообще, прямо сейчас у меня месячные, Дим. Так что… — прерываюсь, задохнувшись от того, как нагло он шарит пальцами у входа в мое влагалище.

— Пиздец… — нащупав веревку от тампона, Фильфиневич резко убирает руку и спешно от меня отходит. — Так бы сразу и сказала… Я же чуть не вляпался!

Лицо пылает. Однако я даже не пытаюсь это скрывать. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть ублюдку в глаза. Омерзение, которое я там вижу, вызывает крайне странную боль.

Будучи взвинченной до предела, почти кричу:

— Извини! Забыла, какой ты мудак!

Мне не нравится смотреть на него! Не нравятся его наглая морда и рельефное тело! Не нравится то, что даже в минуты, когда я реально злюсь, этот демон каким-то чудовищным образом остается для меня сексуальным и притягательным.

— Вот тут твой наезд необоснован.

Заблудившись в своих мыслях, не сразу соображаю, о чем он говорит.

Свое молочу:

— Надеюсь, кровь, в которой тебе пришлось испачкаться, когда ты лишал меня девственности, не нанесла твоей шизанутой психике дополнительной травмы! А то, куда уж больше?!

Подонок багровеет.

— Это другое, Шмидт, — цедит разъяренно.

— В чем же разница? Кровь есть кровь!

Не понимаю, почему его отвращение так меня триггерит. Говорю себе заткнуться, но не получается.

— То, что из тебя сейчас течет — грязная кровь.

— Да пошел ты, Димочка! — обрушиваю весь свой гнев.

— Вот теперь пойду, Лиечка! — орет он в ответ, размахивая руками не менее экспрессивно, чем это делаю я. — Дела!!! Дела нарисовались! — акцентирует, заставляя мое сердце запнуться, сжаться и бешено заколотиться.

О чем речь? Неужели поедет удовлетворять свои извращенные желания на стороне?

Боже… Что я несу? Какой стороне?! Он мне, что, муж?!

Никто!

Внутри назревает яростный протест, но вслух и жестами я Люцифера, конечно же, подгоняю:

— Катись поскорее! Видеть тебя больше не могу!

Его такие проводы не напрягают. В самом деле к двери идет.

— Позвони, когда передумаешь насчет минета! — бросает у выхода.

Все это время сдерживала противное желание схватить что-нибудь тяжелое и бросить ему вслед. Услышав же эту исключительно гнусную фразу, отпускаю себя — хватаю со столешницы кувшин и, наплевав на то, что он с водой, швыряю в Фильфиневича.

Жаль, уворачивается. Хрусталь разбивается о стену рядом.

— Позвони, когда вылечишь голову! — добиваю я криком.

Идиотский раскатистый смех — последнее, что от него слышу перед тем, как дверь захлопывается.

— А-р-р-р… — рычу, бессильно сотрясая руками воздух.

Козлина же уезжает, оставляя меня в препаскуднейшем настроении на весь, мать вашу, день.

В надежде хоть немного его поправить, закончив с уборкой в коттедже, набиваюсь в помощницы Марии. Однако, оказавшись в главном доме, еще сильнее злюсь. Без придурка-хозяина не получается вскрыть нужный библиотечный шкаф, а я ведь так рассчитывала обнаружить что-то новое!

Пытаюсь найти ту книгу, из которой вчера выпала фотография. Тоже не получается! Не могу вспомнить, какого цвета был корешок. Место, где стояла, подглядывая за Фильфиневичем — все, что хранит мой мозг. Там десятки книг! И ни за одну взгляд не цепляется.

По итогу выхожу ни с чем.

Единственный плюс: пока копалась в библиотеке, мысли о том, где проводит день царская скотина, временно становились не такими терзающими.

Да, блин… Не такими, но сердце что-то выедает, даже когда занят мозг!

Твой Идол: Еще течешь?

Это сообщение прилетает, когда я, взмыленная и наэлектризованная, как надроченный черт, возвращаюсь в коттедж Люцифера, чтобы по особому напоминанию Саламандры полить его гребаные цветы.

На эсэмэску не отвечаю. Цензурных слов нет.

Дай Бог увидеть гада вживую, разнесу так, что места мокрого не останется!

Твой Идол: Не ходи по территории после темноты.

О-о-о…

Ну тут-то я не могу молчать!

Он обо мне беспокоится, что ли?! С какого, мать вашу, счастья?!

Твоя Богиня: Тебя спросить забыла!

Твой Идол: Забыла, ага. Я серьезно, Шмидт. Звонить мне собираешься? Давай так, если ты стесняешься, пришли любой смайл, я сам наберу.

Я стесняюсь? Я??? За кого это он себя принимает?! Искуситель?! Мудозвон!

Твоя Богиня: Умирать буду, никаких смайлов тебе не пришлю!

Твой Идол: Экзистенциальный выбор. Понимаю. Умрешь гордой, не сосавшей, несчастной. А у меня все охуенно, Шмидт! Весь день на кураже!

Твоя Богиня: Я за тебя рада! Спойлер: Нет. Мне просто пофиг!

Он бросает мне стикер с блюющей рожей.

Твоя Богиня: Дебил!!!

Рожа повторяется.

Набирая в легкие побольше воздуха, собираюсь выдать простыню агрессивного текста. Но в этот момент в коттедж заявляется семейство Бойко, и мне после долгого выдоха приходится играть роль более-менее адекватного человека.

— Я привезла тебе немного одежды, — вываливает Варя, указывая на пакеты, которые вносит ее качок-подкаблучник. — Возьми, пожалуйста. А то я накупила и не ношу. Только место в шкафах занимают! Спасешь меня от гнева мужа!

Типа ей что-то там грозит. Бычара шелковый!

— Так они же все с бирками, — шокированно выдыхаю я, перебирая брендовые тряпки. — Вернуть нельзя? Ну, или продать?

— Ой, что ты… Мне некогда, — отмахивается Барби. Складывая руки в молебном жесте, буквально упрашивает: — Возьми!

— Ну, если вещи правда не нужны, кто я такая, чтобы