Читать книгу - "Взлетная полоса сердца - Айлин Грин"

меня, выводить из себя. И уж точно не создана для того, чтобы я так пристально её изучал, чувствуя, как выстрел попадает точно в цель.

— Ты успешно прошла проверку, — бросил я как можно более равнодушно, отводя взгляд и стараясь отвлечься от назойливых ненужных мыслей.

— Дети, пожалуйста, прекратите препираться, — устало попросил Марк, не смотря ни на кого. — Леон, оставь мою дочь в покое.

— Я и не трогал твою дочь, — отрезал я немного грубее, чем должен был. И чем мог себе позволить.

Стало тихо, слишком тихо для того, чтобы заглушить собственные мысли.

— Как тебе работа в вышке? — голос брата прозвучал издалека, но, кажется, успешно разрядил обстановку, которая словно бетонная плита едва не придавила нас к полу.

— Интересно, — Каролина искренне улыбнулась, поворачиваясь к Роберту. — Но довольно сложно.

— Особенно, когда что-то идёт не по плану? — брат тоже улыбался, и их улыбки с каждой секундой раздражали всё больше.

— Да, работа не из лёгких. Максимальная концентрация без права на ошибку. Но я успешно справляюсь.

— Не сомневаюсь. Но с трудом представляю, как можно сосредоточиться на всех этих мониторах, мигающих точках…

— А ты бывал в вышке? — с любопытством спросила она.

— Нет, — Роберт покачал головой. — Но бываю в техническом центре. Мы с отцом занимаемся разработкой программой для отслеживания авиационных помех над аэропортом. В скором времени планируем протестировать её и посмотреть, можно ли внедрить её на постоянной основе.

— Ты серьёзно?

— Конечно! — кивнул он. — Разве можно о таком шутить?

— Это всё меняет! Это же… — Каролина на секунду замолчала. — Это может помочь — порой один борт мешает другому, создавая помехи, бывают кратковременные потери связи. Было бы неплохо, если бы это можно было исправить.

— Хочешь — проверим, возможно ли это?

— Сейчас? — её глаза уже горели огнём.

— Конечно. Я же сын Тома Нойманна — двери в аэропорт открыты передо мной в любое время суток.

— Я бы не был так уверен, — буркнул отец, протягивая Роберту ключи. — Пожалуйста, без фокусов. И помни — пока комиссия не дала добро на внедрение программы — никаких глупостей.

— Я же не твой старший сын, — он подмигнул мне и, взяв Каролину за руку, извинился.

А спустя секунду их уже не было с нами на ужине.

А во мне уже уверенно зарождалось два чувства.

Чувство несправедливости — отец с удовольствием принимал участие в проекте Роберта, но абсолютно не интересовался тем, что делал я.

И чувство ревности. То чувство, на которое я не имел никакого права.

И как теперь от него избавиться — я не имел ни малейшего понятия.

Глава 5 Каролина

Совмещать учёбу и работу оказалось труднее, чем мне представлялось. С того момента, как Леон испортил мой рабочий день, всё разладилось. Я постоянно дёргалась, нервничала, переживая за то, что снова что-то пойдёт не так. Что кто-то помешает мне и моей работе. Любой звук в наушниках, любое движение на мониторе вызвало приступ паники. В какой-то момент я даже начала сомневаться в том, что выбрала верный путь. Авиадиспетчер — это не просто слово, это целая жизнь, заключенная в одном человеке. Да какая жизнь! Сотни, тысячи… Миллионы жизней! Одно неверное решение, одно лишнее движение…

Нет, даже думать об этом не хотелось. Каждый раз по спине пробегала дрожь, стоило кому-то заикнуться о том, что может случиться… Я сразу же вспоминала всё то, что удалось выяснить о той страшной авиакатастрофе, унесший жизни более ста пассажиров и сохранившей жизнь моему отцу. Ошибка диспетчера, помехи в навигации… Было очень много «но». И много сломанных жизней.

Лишь слегка прикоснувшись к этому миру, я уже повесила на свои плечи тяжеленный груз ответственности.

Нельзя опаздывать.

Нельзя отвлекаться.

Нельзя думать о ерунде.

Нельзя…

Нельзя…

Сотни нельзя.

И каждое громче предыдущего. Поэтому я и полюбила тишину — ту самую, в которой находилась в те моменты, когда погружалась в чертежи и схемы, в учебники метеорологии. Но тишина на работе не была покоем. Она была предупреждением. Знаком. И чаще всего недобрым.

— Семь-два-два, подтверждаю заход на полосу два-семь, ветер попутный, три узла, — отчеканила я, как и было положено.

— Принято, — сухо и кратко.

И больше ничего в голосе Леона я не услышала. Ни «спасибо», ни привычных колкостей, ни ленивой интонации. Ничего, кроме «принято». Как будто он не знал, кто сидит по другую сторону микрофона. Как будто мы не знали друг друга. Как будто не было ничего.

Хотя, возможно, лучше бы мы и не были знакомы… Было бы намного проще не знать, кто конкретно только что посадил самолёт. Отец, а рядом с ним — кто-то ещё. «Кто-то ещё» без имени. Почему меня стало задевать равнодушие Леона? Точнее, почему я вообще обращала внимание на то, что он делает или не делает? В глубине души я будто бы боялась очередной его проверки — той, с которой я не справлюсь.

— Каролина, смена!

Смена, точно! Я судорожно кивнула. А потом взяла журнал и записала в нём полёт Леона. Он сел штатно — плавно, без рывков. Я не могла это не отметить, хотя и была всего лишь стажёром. А он — всего лишь курсантом. Но я знала, что те, кто поднимают в воздух самолёт, они другие. Как бы ни старались они показать обратное… На земле ты человек. В небе — ты чей-то ангел. И нужно беречь свои крылья.

Я вышла на перерыв — кофе, сэндвич и прекрасные пять минут у окна. Я бросила взгляд вниз и тут же заметила его. Он стоял один, глядя куда-то вдаль. В одной руке сигарета — удивительно, я даже не знала, что он курит. В другой он держат какую-то бумажку. Разглядеть, что именно было на ней, я не могла. Несколько минут я наблюдала за ним — молча стоявшим, сжавшим плечи, будто бы он защищался от всего мира. А потом ноги сами понесли меня вниз. Возможно, это было первой ошибкой… А, возможно, шагом в моё будущее, но уже спустя несколько секунд я стояла рядом с Леоном, чувствуя себя слегка неуверенно.

— Ты сегодня не проверялсистему? — зачем-то спросила я.

Леон спокойно обернулся, окинув меня равнодушным взглядом:

— Нет, решил дать тебе передохнуть.

Ответил без вызова в голосе.

— Спасибо и на этом. Безумная щедрость с твоей стороны.

Он пожал плечами и промолчал. Но взгляда не отвёл. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от того, насколько пристально он меня изучал. Словно видел впервые.

— Это не сарказм, — заметил он. — Серьёзно. Я