Читать книгу - "Парень лучшей подруги - Лисавета Челищева"

из-за него. Из-за этого наглого, самоуверенного верзилы, который сегодня уйдёт отсюда с моей лучшей подругой. Как уже уходил с ней три года назад.

Глава 4 ЖЕНЯ

Я пристально наблюдал за Ниной. Мы сидели на этом дурацком диване уже, наверное, часа три. В телеке шла третья часть фильма, Лера с Димой давно вырубились. Эти двое накидались пива так, что теперь дрыхли без задних ног на огромном меховом ковре перед теликом, прихватив подушки. Дима по-свойски устроил голову на пузе у Леры, и они оба дышали ровно и глубоко. А Нина… Нина сидела рядом, натянув плед до подбородка, и делала вид, что её дико интересует, как там Эдвард сверкает одним местом на солнце. Но я видел, что это лишь прикрытие. Она слишком напряжена. Слишком часто дышит. Я сидел вплотную к ней. Успел придвинуться, когда вернулся после перекура. Чувствовал тепло её бедра даже сквозь джинсы. В голове шумело, но не от алкоголя — я почти не пил сегодня, был за рулём мотоцикла. В голове шумело от неё. От её запаха. От того, как вздымалась её грудь под этим дурацким растянутым свитером. Я придвинулся ещё ближе. Она дёрнулась, но бежать было некуда — с другой стороны диван кончался. — Чего тебе? — прошипела она, не поворачивая головы. Голос тихий, чтобы не разбудить тех, на ковре. — Скучно, — лениво протянул я, наклоняясь к её уху. — Фильм надоел. — Иди поспи. Вон место есть. — Она мотнула головой в сторону кресла. — Не хочу. Хочу с тобой сидеть. Я положил руку на спинку дивана позади неё. Чисто символически. Пока. Она повела плечом, пытаясь сбросить несуществующее прикосновение. — Верзилов, отвали. Серьёзно. Я устала. — А чего не спишь тогда? — Не могу. Ты мешаешь. — Чем это? — Тем, что ты сидишь и дышишь мне в ухо. Я усмехнулся. Злая — значит, не всё равно. Это хорошо. — …Нина, — позвал я тихо. — Что? — Повернись. — Нет. Я вздохнул и нагло, медленно провёл пальцем по её плечу, по ключице, которые выглядывали из-за выреза свитера. Она дёрнулась, как от удара током, и резко повернула голову. Её глаза сверкнули в полумраке. — Ты охренел? — зашипела она. — Руку убрал! — А то что? — мне было дико весело. — Закричишь? Разбудишь свою подружку? Им будет очень интересно узнать, почему я тебя трогаю. — А почему ты меня трогаешь? — выпалила она и тут же прикусила губу, поняв, что попалась. Я наклонился ещё ближе. Её губы были в паре сантиметров от моих. — Потому что хочу. И буду трогать. Пока ты этого сама не захочешь. — Этого никогда не случится. — Поспорим? — Иди ты. Она попыталась отодвинуться, вжаться в подушку, но я не дал — моя рука на спинке дивана оказалась у неё на плече, придерживая. — Пусти, — выдохнула она. — Не пущу. — Женя, блин… — в её голосе появилось отчаянное придыхание. — Не прикасайся ко мне. Я серьёзно, закричу. Я посмотрел на спящих на ковре. Дима всхрапнул и перевернулся на другой бок. Лера что-то пробормотала во сне. — Хорошо, — кивнул я, и она выдохнула с облегчением. Зря. Я откинулся на спинку дивана и, не сводя с неё взгляда, медленно расстегнул джинсы. Её глаза расширились, когда она поняла, что я делаю. Я приспустил джинсы ровно настолько, чтобы стало видно. Там уже всё стояло колом, от одного её вида, от её запаха, от того, как она кусала эти свои красивые губы. Нина замерла. Смотрела на меня, на мои руки, на то, как я, не торопясь, сжал себя через ткань боксеров. Медленно провёл рукой сверху вниз, сминая, чувствуя, как пульсирует под пальцами. Я смотрел на неё в упор и видел, как расширяются её зрачки, как сбивается дыхание. — Ты… что делаешь? — выдохнула она одними губами. — Сказал же. То, что хочу, — ответил я так же тихо. — А ты смотришь. Значит, тоже этого хочешь. — Ничего я не хочу, — прошипела она, но взгляд не отвела. Смотрела как завороженная. — Хочешь. Иначе не была бы такой мокрой сейчас. Её щёки вспыхнули алым даже в полумраке комнаты. — Заткнись! Я не мокрая! — Тогда докажи, — усмехнулся я. — Не словами. Просто покажи мне. — Что показать? — Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня. Она дёрнулась, попыталась встать, но я свободной рукой схватил её за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы удержать. — Не хочешь доказывать? Значит, врунья, — я наклонился к самому её уху. — Ладно. Тогда я разбужу ребят. Покажу им, до какого состояния меня довела их подружка. Дима, думаю, оценит. Он тебя сегодня целый вечер глазами раздевал. — Ты… — выдохнула она, дёргая руку. — Шантажист фигов! — А то, — легко согласился я. — Ну давай, принцесса. Покажи мне. Не надо ничего делать руками. Просто смотри на меня. И дыши. Я хочу видеть, как ты таешь. Я выпустил её запястье и откинулся на спинку, продолжая медленно поглаживать себя. Она сидела, не двигаясь, но я видел, как поднимается и опускается её грудь. Как дрожат её ресницы. — Ты красивая, — сказал я тихо. — Самая красивая из всех, кого я видел. И ты хочешь меня. Она закусила губу, пытаясь сдержать дыхание, но оно срывалось, становилось прерывистым. Её глаза блестели в темноте. — Нина, — прошептал я. — Закрой глаза. Она послушалась. Как завороженная. Умница. — Представь, что я тебя трогаю. Мои руки на твоих бедрах. Мои губы на твоей шее. Я смотрел на неё, не отрываясь, и видел, как её рука дрогнула. Медленно, словно преодолевая невидимую преграду, она опустила пальцы под плед. Я не видел, что именно она делала там, но видел главное — как изменилось её лицо. Как приоткрылись губы, как дрогнули ресницы, как по щекам разлился неровный румянец. — Да, — прошептал я, не отводя взгляда. — Вот так. Чувствуешь, как хорошо? Как тепло разливается внутри? Она прикусила губу, пытаясь сдержать дыхание, но оно срывалось, становилось прерывистым. Её грудь поднималась и опускалась всё быстрее, и я знал — это не от страха. Это от того, что она делала там, под пледом, для себя. И из-за меня. — Ты просто умница. Представь, как я прижимаю тебя к себе, как сжимаю твои бедра. Она застонала. Тихо, сдавленно, но я услышал. Её пальцы под пледом задвигались быстрее, ритмичнее, и я видел, как напряглись мышцы её бёдер, как она подалась вперёд, навстречу собственным рукам. — Да, малышка. Не останавливайся. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Как твоё тело выгибается от удовольствия. Ты заслуживаешь этого. Её дыхание сбилось окончательно. Она зажмурилась, запрокинула голову, выдыхая. Губы приоткрылись в