Читать книгу - "Медвежье сердце - Елена Михалёва"

Норлан перечел письмо трижды, потом обратился к Крису:

– Ты уже отправил ответ?

– Да, – ВарДейк зевнул, прикрыв рот ладонью. – Как договаривались. У всех все хорошо, у тебя особенно, лучше всех.

И тут Иврос заметил, что ректор все еще сидит в своем кресле с каменным лицом. И беспокоит его явно не навязчивая Хиннари.

– Авериус? – Ив откинулся на подушки, продолжая сжимать в руке письмо. – Вы так и не помирились с ней?

– Она даже не спрашивает о нас с матерью, – прозвучал сухой ответ.

– Она спросила: «Как вы?» – Ив вновь развернул письмо. – Думаю, она имеет в виду всех. Вас с госпожой Еванией, Керику и Корвесов, Криса с Рослин – всех.

– Я ему то же самое сказал, – заметил с тахты ВарДейк.

Он удобно устроился полулежа, заложив руки за голову, и закинул ногу на ногу.

– Упрямая девчонка, – Авериус Гарана поджал губы. – Неужели так сложно написать отцу? Можно подумать, птица тогда надорвется и не долетит.

– Напишите ей сами.

– Я ему то же самое сказал, – повторил Крис с усмешкой.

– Ничего, она пишет, что очень по всем скучает. По всем. А вы скучаете по ней. Значит, вы помиритесь раньше, чем оба думаете, – заверил архимага Ив.

Авериус Гарана продолжал сидеть с непроницаемым лицом, но по глазам Норлан понял, что за примирение с единственной дочерью он пожертвует чем угодно.

* * *

В тот же вечер Ивроса навестила Ирлейн Вермеон. Целительница с особым вниманием осмотрела большой рубец на его животе. Убедившись, что ситуация не ухудшается, проверила рубец на плече. Потом осмотрела кожу на правой руке, которая с каждым днем выглядела все лучше и лучше, а затем с довольным видом заявила:

– Лечение идет хорошо. Разрешаю вам вставать и потихоньку ходить по комнате, – она прищурила свои темные очи. – Вы ведь раньше не вставали?

– Нет, что вы. Как бы я посмел без вашего разрешения, – так горячо заверил ее Норлан, что женщина укоризненно покачала головой в ответ, убирая со лба непослушную вьющуюся челку.

– Иврос, вы, безусловно, мужчина крепкий, на зависть многим, – она достала из своей большой сумки новую мазь в прозрачной баночке, на этот раз менее жирную по консистенции. – Но вы должны беречь себя и относиться внимательно к тому, как идет заживление. Докладывать мне обо всех переменах, чтобы эти раны никогда больше и никак не сказались на вашем здоровье, – Ирлейн начала накладывать лекарство на рубцы едва ощутимыми касаниями. – Уверена, что так и будет, но лучше ничего не упустить.

Норлан согласно кивнул.

– Вы меняете мне лечение? – Он показал глазами на баночку.

– Да, – подтвердила она. – Можно перейти на более легкие средства. А часть своих запасов я от вас заберу, они вам уже не понадобятся. Рубцы скоро совсем побледнеют и спадут, но шрамы, скорее всего, останутся. Попросите мастера Керику, если не захотите оставлять следы того боя на память. Она хорошо умеет их сводить.

Лекарша закончила обрабатывать своего покорного пациента.

– Ну вот, повязки мы пока еще поносим. Я наложу сегодня свежие, – Ирлейн погладила его правое предплечье тыльной стороной ладони. Кожа все еще была шершавой на ощупь. – А эту помажем маслами, и через три недели можно будет закончить с рунами. С вашим образом жизни они не будут лишними.

Целительница прошла к столу, где расположила свою сумку, и пока мазь впитывалась, занялась тем, что сортировала бесчисленные пузырьки. Одну часть Ирлейн отправляла в недра сумки, а другую расставляла на подносах красивыми рядами. При этом пальцы ее порхали так быстро и слаженно, что Норлан невольно залюбовался и подумал о том, как наверняка ловко они с Авериусом провели над ним операцию той ночью. Ректор был умен, как никто другой, но с такой тонкой работой без Вермеон вряд ли бы управился. Рукам этой тихой женщины импери был обязан своей жизнью.

– Божья длань, понтифики действительно правы на ваш счет, – Иврос с благодарностью улыбнулся лекарше, а потом, следя за тем, как она возится со своими скляночками у стола, вдруг задумчиво спросил: – Скажите, Ирлейн, а можно ли применить эту вашу божью длань для несколько иных целей?

Целительница чуть было не выронила пару пузырьков из рук. Лицо ее из благожелательного сделалось крайне суровым. Меж бровей пролегла сердитая морщинка.

– Иврос, – он мог поклясться, что это был первый раз, когда в собственном имени услышал вполне реальную угрозу для жизни.

– О боги! Нет! Ирлейн! Вы неправильно меня поняли, – он коротко кашлянул в кулак, пряча смешок. – Я говорил о медицинских процедурах, отличных от привычной вам хирургии. Об исцелении больных костей и спины, например.

Она смотрела на него не мигая, так сосредоточенно, что Ивросу пришлось уточнить свой и без того деликатный вопрос:

– Ирлейн, скажите, вы умеете делать массаж?

Глава 20. Пригодность

Ивросу понадобилось еще две недели, чтобы восстановиться окончательно. После ежевечернего осмотра Ирлейн разрешила ему передвигаться не только по крепости, но и выходить за ее территорию. Клевретам и лекарям тоже более не было нужды дежурить рядом с ним. Однако ночевать Ирлейн просила его на прежнем месте, планируя понаблюдать за импери еще какое-то время. Возражать Норлан не мог. Конечно, ему ужасно хотелось поскорее вернуться под крышу к Гарана, проснуться в комнате Гвин, ощущая тонкий запах магнолии, по которому он так сильно тосковал. Но в Идарисе оставались еще нерешенные дела. И как бы ни горела его душа поскорее возвратиться в Нордвуд, предстояло сначала заняться ими.

Ив засыпал той ночью в надежде увидеть во сне свою любимую вишенку или дорогую матушку. Если первая оставалась мечтой, то вторая могла явиться в сновидении с определенной вероятностью. Он хотел обнять маму, пусть и призрачную, и поблагодарить за все, что она для него сделала и делала до сих пор. Минувшее сражение с Толвертом подняло в его душе бурю сомнений. Отчего-то он верил, что все матушкины предупреждения не были порождениями лишь его разума, что это действительно была она. И теперь Иврос желал, чтобы мама приснилась снова, услышала, как сильно он любит ее, и ответила на единственный вопрос, на который наверняка могла ответить: что происходит сейчас с Гвинни в Нордвуде?

Только ночь прошла без сновидений, а утром его разбудило совершенно неожиданное ощущение, которое просто не могло оказаться реальностью.

Поцелуй, невероятно сладкий, который становился все глубже и настойчивее с каждой секундой. Мягкие губы требовательно приникали к его губам, жарко ища отклика.

– Гвин?

Целовавшая его женщина прикрыла свои голубые глаза с наслаждением. Ее густые волосы темным водопадом перекрывали свет,