Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

целью было обнаружить как можно больше ее людей. Но все же любопытство ее подвело, и она явилась познакомиться лично… Всё грозилась пристрелить меня, если я не выдам ей подельника. Я даже удивился, спросил напрямик: что же вы, милая, сначала на смерть человека отправили, а теперь всяким сказкам в газетах верите?.. Ну а дальше можете себе сами вообразить, жандармы, аресты. Императорская канцелярия рвет и мечет, поскольку надеялась использовать Ширмоху в своих интересах…

— Они вообще ничем не гнушаются? — наивно спрашивает Медников.

Архаров усмехается.

— Служение отчизне порой приобретает удивительные формы, — пожимает он плечами. — Ну да бог с ними! У вас-то тут что творится? Я несколько запустил дела, пока изображал из себя пленника.

Медников косится на Анну и говорит неуверенно:

— Александр Дмитриевич, позвольте нам доложить по Вересковой отдельно. Там есть некие… кхм… нюансы.

— Конечно, — ровно произносит шеф. — Нюансы.

И смотрит прямиком на Анну.

— Однако разумно ли позволять Анне Владимировне участвовать в этом расследовании? — вдруг сладкоречиво заговаривает Началова. — Я прогнала портрет, который мы вчера составили с банкиршей Липиной, через систему. Это некий Иван Раевский, более восьми лет назад он был осужден с Анной Владимировной по одному делу. И, как явственно следует из газетных статей того времени, был ее любовником. Боюсь, что хороший адвокат, да хоть мой дядюшка, развалит это дело в суде, ведь ее личная заинтересованность не вызывает сомнений.

Петя дергается, оглядывается на Анну, его глаза совершенно как плошки. Бардасов покашливает. Медников буквально каменеет.

Архаров остается безмятежным. Если не знать выражения его лица, лучше чем собственного, можно и не заметить, как перетекает в черное серость его глаз.

Глава 28

— Какое удивительное рвение, Ксения Николаевна, — мягко произносит Архаров. — Признаться, мы получили куда больше, чем рассчитывали, нанимая обыкновенную машинистку…

Началова чуть розовеет, опускает глаза, явно польщенная. Анна жалеет, что не может исчезнуть из этого кабинета — она слишком сонная, чтобы наблюдать за экзекуциями. Но неужели несчастная барышня не видит, как мягко стелет шеф?

— Я думаю, что пришла пора поощрить вас, — продолжает он безупречно вежливо. В Медникове что-то булькает, возмущенное, но Бардасов кладет руку ему на плечо, и молодой сыщик тут же притихает.

— Поощрить? — робеет Началова.

— Давеча мы проводили совместное расследование с жандармерией. Анна Владимировна помогла найти бомбистов, покушавшихся на жизнь министра образования.

Да не сказать, что она и вправду утрудилась — всего лишь отнесла болтик отцу, невелика заслуга. Но не перечить ведь прилюдно!

— И в ходе этого расследования полковник Вельский изволил пожаловаться, что определитель — современнейшее устройство инженера Аристова, такими сейчас оснащаются все крупные полицейские и жандармские управления — стоит без дела. У Вельского критично не хватает людей, вот незадача. Вы барышня юридически подкованная, и сами знаете, что политический сыск всегда стоял выше уголовного. Поэтому я с большим удовольствием подпишу сегодня же приказ о переводе вас под начало Николая Николаевича. Поздравляю вас, Ксения Николаевна, с новой ступенькой в вашей карьере.

— Как? — она, мгновенно перетекая из розового в бледное, смотрит на него с недоверчивым ужасом. — К какому еще Вельскому, Александр Дмитриевич?

— Начальнику столичного жандармского управления, — поясняет он с готовностью.

— Но я… но я не хочу туда! Я не согласна с таким повышением!

— Очень жаль это слышать, — Архаров больше не тратится на манеры, отвечает холодно, резко, перечеркивая всякие дальнейшие споры. — Но служба есть служба, Ксения Николаевна. Личные желания тут и вовсе не при чем.

— Давайте обсудим это без посторонних… вы не должны менять мою судьбу так небрежно…

— Увы, слишком много дел. Юрий Анатольевич, Анна Владимировна, вы останьтесь, пожалуйста, доложите по Вересковой. Все остальные могут быть свободны.

— Жандармы, — шепчет Началова, даже не пытаясь подняться. — Политический сыск!

— А мой брат там служит, — Петя подхватывает ее под локоток, бесцеремонно тянет за собой. — Вы привет ему передавайте. Панкрат Алексеевич Корейкин, запомните?…

В кабинет заглядывает дежурный Сема:

— Юрий Анатольевич, там приставы нашли цветочную лавку по делу Вересковой.

Медников подхватывает Началову под второй локоток:

— Анна Владимировна, вы начните без меня, — просит он, — я сей момент, только адресок заберу.

* * *

— Жаль, — говорит Анна, едва дверь за остальными сотрудниками закрывается. — Ксения Николаевна виртуозно управлялась и с ликографом, и с определителем.

Архаров бросает на нее раздраженный взгляд:

— Значит, обучите следующую машинистку, Анна Владимировна.

— А ведь она не сказала ничего нового, Александр Дмитриевич, — яростно возражает она. — Каждый из вас, каждый! — ну кроме Медникова, разве что, — так или иначе тыкал меня носом в мое прошлое. Но тебе не угодила именно Началова! Так испугался ее матримониальных планов?

— Ну, по ней у нас с Прохоровым мнения давно разделились, — пожимает плечами он. — Григорий Сергеевич был уверен, что справится с некоторыми сложностями ее характера. По его мнению, с каждым из новичков — хлопот полон рот.

— Просто в голове не укладывается! Какая разница, какой характер у машинистки? Главное, что она исправно выполняла свои обязанности! А теперь что? Снова просиживать за определителем, вместо того, чтобы заниматься по-настоящему интересной работой?

— Сегодня, что, все сговорились мне перечить?

Черт бы побрал Архарова с его самоуправством! Этак никаких машинисток не напасешься!

Совершенно разъяренная, она пытается утихомирить свой гнев. Сделанного не воротишь, конечно, но как же шеф несправедлив!

— Это правда, что мое участие может помешать в суде? — спрашивает Анна, не желая и дальше попусту сотрясать воздух.

— Зависит от того, к чему приведет расследование. Пока твои подписи стоят в осмотре места преступления, под снимками и на экспертизе латунного сердца. Но экспертизу еще и Голубев подтвердил, тут все хорошо. Если выяснится, что Раевский принимал непосредственное участие в убийстве, то адвокаты могут придраться… Да только вряд за него возьмутся хорошие адвокаты — какой прок защищать того, кто бежал с каторги?

Тут возвращается Медников, и вдвоем они слаженно рассказывают, что им удалось выяснить. Архаров задумчиво разглядывает портрет Раевского из ликографа.

— В декабре на наших курортах малолюдно, — замечает он. — Где же зимует наш герой? Я разошлю его физиономию по всем полицейским участкам и железнодорожным вокзалам. Свяжусь с курортными городами. Посмотрим, что выйдет. И меня смущают противоречия