Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

ей всë же не верится в его присутствие в Петербурге.

— Модистка получила записку с просьбой сшить свадебное античное платье Агриппины, только с кружевным вырезом на груди. Ничего странного она в этом не увидела — актриса, видимо, шила и более эксцентричные наряды. Платье за неделю до убийства забрал посыльный. С лилиями всë иначе: их заказал некий солидный господин — за целый месяц до убийства, на конкретную дату.

— Завтра цветочница придет сюда, чтобы составить портрет господина, — ввинчивает Анна, даже не пытаясь притушить свою язвительность. — Надеюсь, Ксения Николаевна еще будет на месте?

— Боюсь, что нет, — равнодушно отвечает Архаров. — Юрий Анатольевич, когда вы намерены заняться вплотную горничной?

— Так завтра и намерен. У Анны Владимировны есть одна задумка с истинномером…

— Вы ведь отправили уже горничную на Шпалерную?

— Что? — ахает Медников. — Конечно, нет! Да и не за что еще…

— А потом придется искать эту Настю по всем злачным местам города. Задержите ее сегодня же, до выяснения всех обстоятельств.

— Молодую девицу? — у бедного сыщика страдальчески вытягивается лицо. — Александр Дмитриевич, да ведь это бесчеловечно!

— Ничего, одна ночь в каталажке еще никого не убила, — неумолимо отрезает Архаров. — Анна Владимировна, я еду к Григорию Сергеевичу. Вы не хотите навестить нашего пациента?

— А Зина не прогонит? — опасливо уточняет Анна. — Утром она написала, чтобы мы не болтались у них под ногами.

— Прогонит — так прогонимся, — он пожимает плечами. — Юрий Анатольевич, займитесь горничной, — напоминает он, уже направляясь к задней двери.

* * *

В экипаже Анна забивается в самый дальний угол, угрюмо молчит, внимательно разглядывая пушистые прохоровские варежки.

Архаров не лезет к ней с разговорами — кажется, он и вовсе дремлет, беззастенчиво пользуясь короткой передышкой.

— Ах да! — вдруг вспоминает она утреннюю записку. — Зина же написала, что приезжать лучше с провизией.

— Я еще днем отправил к ним Надежду, — не открывая глаз, уведомляет он. — Еда, лекарства, всё, что понадобится…

— Хорошо. А я, кажется, отправила к тебе крайне неблагонадежную сироту из приюта на место Началовой, — выпаливает Анна, не желая думать об этом и дальше. Пусть теперь у начальства голова болит.

— Что ты сделала? — не понимает он.

— Граф Данилевский взялся приглядывать за сиротским приютом, чтобы помощь беззащитной Филимоновой.

— Аня, что? — Архаров мотает головой, прогоняя дрему. Выпрямляется. — Данилевский и приют? Этого только не хватало! Ну до чего загребущие у него руки!

— Ну вот я и попросила его о помощи, — завершает она с облегчением.

— Еще раз, — медленно произносит он. — Ты попросила прислать в наш отдел девицу, которую дрессировала Аграфена? Ты понимаешь, что должность, которую занимала Началова, обеспечивает доступ к досье преступников? Или теперь мне ко всем своим сотрудникам филеров приставлять?

— И ты в два счета разделаешься с этой девицей! Избавляться от людей ты умеешь в совершенстве!

— Ради бога, — цедит он, — мы можем оставить это?

— Можем, — ядовито соглашается она. — Так когда ты меня повысишь? Разве не этого требует мой отец?

— Даже ради тебя, Аня, я не стану плясать под чужую дудку, — хмуро отвечает он.

— А это не ради меня. Соглашения с Аристовым — это ради тебя и твоей карьеры.

Несколько мгновений он оторопело смотрит на нее, а потом задумывается вслух:

— Это из-за треклятого Раевского ты столь беспокойна? Или набрасываешься на меня по другой причине? Испугалась за Григория Сергеевича?

— А тебе не приходило в голову, что за тебя я тоже могу бояться? — мрачно огрызается она.

— Нет, — вырывается у него изумленное. Архаров неверяще впивается в нее цепким, почти болезненным взглядом, и ей становится неприятно, будто она сидит тут совершенно обнаженная.

— Никто из твоих филеров даже не потрудился сказать, что с тобой происходит, — она понимает, что ведет себя, как скандальная бабка на базаре, но невозможно ведь остановиться! — Если бы тебя пристрелили, я бы узнала об этом на совещании!

— Аня, это же обычная сыщицкая работа, — защищается он. — Я и помыслить не мог…

— Довольно! — велит она, съеживаясь и скручивая ненужные чувства в узел. — Подобные глупости нам вовсе ни к чему… Так когда твои родители переезжают в Петербург?

Анна хватается за первую соломинку, которую ей удается разыскать в своей усталой голове. Архарову требуется еще несколько секунд, чтобы перестать бог знает что отыскивать в ее лице, а потом он снова прячется от нее за ресницами.

— На следующей неделе. И, кажется, отцовской угрозе суждено сбыться — они и правда поселятся прямо у меня. Честное слово, у меня не было ни одной свободной минуты, чтобы заняться для них поиском дома… Аня, твое повышение до обычного механика сейчас совершенно бессмысленно, — ни с того ни с сего возвращается он назад. — Полтора рубля разницы в жалованье меж тобой и Петей, вот и весь навар. А Владимир Петрович должен знать, что не имеет права диктовать, как мне выстраивать работу своего отдела. Тем более что у меня на твой счет совершенно иные мысли.

— Какие еще мысли? — настораживается она.

— В следующий четверг твой отец приглашен на ужин к Орлову. Ты сможешь его сопровождать?

— Саш, ты с ума сошел? Поднадзорная за столом градоначальника? Такого скандала отцу не простят.

— Проглотят и не подавятся! Великий Аристов возвращается — сейчас перед ним многие лебезят.

— Ни за что не пойду, — твердо отказывается Анна. — Достаточно разочарований я уже принесла своему отцу, чтобы и дальше впутывать его в мой позор.

— Понятно, — после долгой паузы кивает Архаров. — Что ж, может, оно и лучше — обойдемся без связей Владимира Петровича. Но тебе так или иначе всë равно придется свести знакомство с Орловым, от него зависит твой статус. Значит, мы подступимся к нему с совершенно иной стороны, — заключает он, не особенно расстроившись, и даже ухмыляется чему-то, явно задумывая очередную свою интригу.

А у нее уже не хватает духа спрашивать, что он опять замышляет, — ей так стыдно за учиненную свару, что хоть сквозь землю провались.

Анна ведь сама определила свое место: только в постели, только в мастерской. Так зачем же ей