Читать книгу - "Руж - Грир Риверс"

на мою попытку уклониться и дергает мою левую руку вверх.

— Что ты делаешь?

— Излагаю свою точку зрения.

Я хмурю брови, когда он дергает за каждый палец моей кружевной перчатки, медленно стаскивая ее, и мне требуется секунда, прежде чем я понимаю, что он собирается раскрыть мой собственный секрет.

— Подожди...

Но он снимает перчатку одним махом и поднимает мою руку. Серебряное кольцо на моем безымянном пальце поблескивает на свету.

— Даже сейчас ты восстаешь против Гвардии, чтобы стать моей.

Его взгляд напряженный, но я не могу отвести от него глаза, даже когда он расстегивает верхнюю половину рубашки. Он кладет мою левую руку на свою теплую, твердую, обнаженную грудь, прежде чем прижать ладонь к вырезу моего платья, отчего по коже бегут мурашки.

Я задерживаю дыхание, когда его сердце колотится под моей ладонью, и мое собственное ускоряется, чтобы соответствовать его темпу. Только когда моя спина отрывается от стены, я понимаю, что прижимаюсь к нему, пытаясь соединиться везде, где только можно.

— Видишь, ты тоже это чувствуешь, tine, — бормочет он.

— Что ч-чувствую?

— Этот пульс. Пульсация между нами, которая сближает. Я почувствовал ее в ту первую ночь и могу заверить, что ты тоже. Но если ты чувствуешь это притяжение хотя бы вполовину так сильно, как я, ты должна знать, почему я украл тебя, когда у меня был шанс. Это, больше, чем что-либо другое, решило нашу судьбу. Ты говоришь, что ты пешка в этой игре. Но ты гораздо большее. Ты не пешка. Ты моя королева, и ты правишь мной, моя мятежная бубновая королева.

Он ласкает чувствительную кожу над моей грудью, и его рука оставляет это место, когда опускается в карман за серебряной покерной фишкой. Моя рука все еще лежит на его мерно бьющемся сердце, но он опускает ее, чтобы держать между нами. Любопытство заставляет меня наклонить голову, когда он поднимает фишку к свету, пробивающемуся сквозь занавес исповедальни. Цифра двадцать четыре и слова «будь верен самому себе» привлекают мое внимание на выпуклой серебристой поверхности.

— Я думала, это фишка для покера, — шепчу я.

— Нет, это… спасательный круг. Это фишка Анонимных алкоголиков спасала меня бесчисленное количество раз за последний год.

Чувство вины терзает меня после каждой шутки, которую я отпускала в его адрес по поводу выпивки, или когда я огрызалась на него за то, что он беспокоился обо мне. Я хочу извиниться, но ловлю каждое его слово и не смею перебивать его.

— В тот день, когда я сосредоточился на тебе, я впервые за много лет не выпил. Я пошел на свое первое из многих собраний анонимных алкоголиков и получил эту фишку с числом двадцать четыре. Это единственное достижение, которое когда-либо имело для меня значение, потому что в тот день моя жизнь изменилась к лучшему, и я никогда не оглядывался назад. Я погрузился в свою новую цель и протрезвел. За исключением Толи и Мерека, все мои друзья покинули меня. За последний год я стал религиозно относиться к этой миссии, тебе, моей трезвости и этой фишке, которые помогли мне пройти через все это. Но теперь...

Он делает глубокий вдох и кладет фишку мне в ладонь.

— Я хочу, чтобы она была у тебя.

Металл теплый там, где касались его пальцы. Благодарность и вина борются в моей груди, и я качаю головой.

— Кайан, я не могу это принять. — Я пытаюсь вернуть ее, но он снова сжимает мою руку вокруг фишки и прижимает ее к моей груди.

— Это не книжка с купонами, я знаю. — Он хихикает. — Но это мой подарок тебе. Я уйду с ним только в том случае, если ты уйдешь со мной.

— Я… не могу.

— Тебе нужно выбираться оттуда. Я сам выясню, какие улики есть у Монро. Мы не можем рисковать, возвращаясь в его апартаменты. Он слишком опасен.

— Опаснее тебя? — это должно было быть кокетливой шуткой, но никто из нас не смеется.

— Для всего мира? Нет. Для тебя? Да.

— Что ты имеешь в виду?

— С ним твоя жизнь в опасности. Со мной? Мир в опасности. Никто не тронет мою жену.

Его голос звучит низко и зловеще. Это должно было бы напугать меня, но это поражает меня прямо в самое сердце, и моя нижняя часть живота трепещет в ответ, даже когда логика кричит мне взять себя в руки.

— Монро опасен и для моего отца. Если я уйду, не получив ответов, мой отец может никогда не выбраться.

— И как далеко ты готова зайти в этом фарсе? Ты бы согласилась на вторую свадьбу? Подписала свидетельство о незаконном браке? Трахнула его? Завела детей, которые должны быть нашими?

— Нет... нет. — Я вздрагиваю при каждом слове и качаю головой, когда моя решимость начинает рушиться. — Кайан, прекрати.

— Лейси, независимо от исхода, если Монро жив, он в конце концов убьет твоего отца.

— Но если кто-то убьет Монро до суда, у моего отца тоже не будет надежды!

Я опускаюсь на маленькую скамейку, и чем дольше сижу, тем больше Кайан превращается в размытое пятно. Его фишка у меня всего несколько минут, а я уже сжимаю ее в руках, как будто в ней содержатся ответы на все вопросы.

— Как мне быть? Я... я больше не хочу этого делать, но и не хочу причинять боль своему отцу.

— О, mo thine (с ирл. Мой огонек), иди сюда. — Его шепот звучит как «mu hin-neh». Я не знаю, что это значит, но его теплый тон окутывает мою душу, как тяжелое одеяло, когда он заключает меня в свои объятия. Я прижимаюсь к нему и крепко закрываю глаза, чтобы сдержать слезы, но в конце концов они побеждают в битве.

Янтарно-дымчатый, сладкий аромат Кайана успокаивает меня, когда он сжимает меня крепче. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то обнимал меня так, если вообще когда-либо. Самое близкое, что я могу вспомнить, — это время, когда моя мать открыла мне суровую правду о том, что значит быть женой Гвардии. С тех пор я была одинока в своей реальности.

— Пойдем со мной, tine.

Эти слова. Я отчаянно хочу сдаться. Но...

— Я не могу. — Он сопротивляется, когда я отстраняюсь. — Я должна сделать это ради своей семьи.

— Теперь и я твоя семья тоже.

— Может быть, мы могли бы быть вместе, если бы все сложилось по-другому. — Я сглатываю, чтобы продолжить, хотя ненавижу каждое слово, которое обжигает мне язык. — Но у нас украденные отношения, и ты отнял у меня