Читать книгу - "Руж - Грир Риверс"

под легкими. Одна из самых эффективных областей для нанесения удара, если вы хотите убить.

— Барон будет продолжать посылать нападающих... пока однажды не убьет меня.

Сцена 24

УВЯДШАЯ КАМЕЛИЯ

Кайан

— Месса окончена, идите с миром, любите Господа и служите Ему.

— Благодарю Господа, — бормочу я, крестясь.

Финальная песня начинает звучать из церковного органа, отдаваясь эхом в соборе Святого Патрика в нестройной гармонии с различными тусклыми голосами, фальшиво поющими с церковной скамьи. Как только она заканчивается, прихожане направляются к выходу вслед за священниками. Я опускаюсь на колени, сложив руки в молитве, пока не вижу, как она идет по проходу.

Прошло семнадцать дней с тех пор, как я в последний раз видел Лейси, и наши недавние пустые разговоры стали только хуже после моего вчерашнего визита к ее отцу. Вернее, с тех пор, как я сказал, что должен сообщить ей подробности лично. Снова.

Я думаю, что это прекращение дела нанесло серьезный удар по ее уверенности в нашей схеме, и, боюсь, это заставило ее потерять доверие ко мне. Надеюсь, когда я расскажу ей все, что смогу, я восстановлю ее доверие.

Лейси — настоящая Красная Камелия Гвардии, когда она следует за своей строгой матерью в сопровождении Монро. Она идеально играет свою роль в черно-белом платье с рукавами до локтя и юбкой, ниспадающей от талии до колен. Мои глаза сужаются при виде ее коротких черных кружевных перчаток — интересный выбор и не в ее обычном стиле, но мой взгляд снова поднимается, чтобы проанализировать ее черты.

Пребывание в изоляции высасывает из нее свет, но она держит себя в руках с теплой улыбкой, в то время как ее рука переплетается с его. Единственный способ сказать, что она чертовски несчастна, — это ее левая рука, сжатая в кулак, и тот факт, что Монро прижимает ее к себе, чтобы удержать рядом.

Мои глаза останавливаются на этом контакте, и гнев разгорается в моей груди.

Четвертый удар.

Логика подсказывает, что я должен подождать с опущенной головой, пока они пройдут мимо меня, но при виде того, как она едва держится на ногах, мое сердце требует, чтобы все остальное тело поднялось со своего места.

Монро не обращает на меня ни малейшего внимания, улыбается и машет остальным прихожанам, как будто проводит предвыборную кампанию. Рассчитывая на то, что он и дальше будет игнорировать меня и Лейси, я пробираюсь сквозь выходящую толпу, направляясь к алтарю в передней части церкви. Я держу голову прямо, и, похоже, не смотрю ни на что другое, кроме пункта назначения, но краем глаза замечаю, как Лейси украдкой бросает на меня взгляд.

Я пробираюсь мимо прохожих по центру прохода к ней, по пути считая скамьи между нами. Сердце колотится в груди. Каждый мускул напрягается от желания перекинуть ее через плечо и убежать вместе с ней. Мои пальцы вытягиваются по бокам, покалывая еще сильнее с каждым приближающимся шагом, пока мы не оказываемся всего в нескольких рядах друг от друга.

Три.

Два.

Один.

Ее спина выпрямляется, когда моя рука нежно касается ее. Зрителям кажется, что я обхожу людей, покидающих свои места. Никто больше не видит, как мои пальцы касаются мягкой ладони Лейси. Или как на мгновение ее рука переплетается с моей.

На мгновение она снова моя.

Затем мы оба делаем еще один шаг...

...и она уходит.

Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она слегка кивает исповедующимся, прежде чем снова сосредоточиться на входе в собор.

Встретимся в исповедальне.

Это было последнее сообщение, которое я отправил ей сегодня утром. Она так и не ответила, но я изо всех сил молился во время проповеди, чтобы она довела дело до конца. Этот единственный едва уловимый взгляд говорит мне, что она встретится со мной, если сможет.

Дойдя до конца прохода, я подхожу к подставке для обета и зажигаю свечу за свою мать, нетерпеливо ожидая, когда все уйдут. Когда голоса стихают, я крещусь и проскальзываю в ближайшую исповедальню, прежде чем задернуть длинный красный занавес.

Жесткая деревянная скамья занимает половину тесного пространства, а пустая каморка за решетчатым окном священника убеждает меня, что я здесь один. Мне следовало бы сесть, но я превращаюсь в комок нервов при мысли о том, что наконец-то смогу лично услышать голос Лейси, почувствовать ее в своих объятиях и ощутить ее сладкий цветочный аромат.

Спустя мгновение стук высоких каблуков начинает отдаваться эхом по мрамору. Я хмурюсь из-за неровного ритма, но удерживаюсь от того, чтобы заглянуть за занавеску. Пятнадцать мучительных секунд спустя шаги за дверью исповедальни стихают.

Занавеска распахивается, и Лейси спешит внутрь, прежде чем захлопнуть ее за собой. Я притягиваю ее к себе, и все беспокойство, вся сдерживаемая тоска отпускают, когда я, наконец, снова обнимаю ее. Когда она так же яростно обнимает меня, ледяное сомнение, которое начало ожесточать мое сердце, растекается лужицей у ее ног.

— Кайан, — шепчет она, и у меня болит в груди, когда я впервые за несколько недель слышу свое имя на ее губах. — Я скучала по тебе.

Мое сердце учащенно бьется, и я прижимаю ее к себе крепче, наслаждаясь мягкостью распущенных рыжевато-русых локонов у моей щеки.

— Я так чертовски скучал по тебе, tine.

Мы переписывались или созванивались каждый день с тех пор, как я видел ее в последний раз, но чувствовать ее в своих объятиях ни с чем не сравнимо. По иронии судьбы, я ей понравился гораздо быстрее, чем если бы Монро не вмешался. Я не сомневаюсь, что в конце концов во мне вспыхнуло бы пламя, но вместо медленного горения этот адреналин и секретность свели нас вместе в пожаре.

— У меня не так много времени. Моя мама и Монро думают, что я исповедуюсь в своих грехах после Ночи Дьявола. Они оба были слишком заняты ухаживанием за его любимыми потенциальными донорами, чтобы обращать на это внимание.

— Почему ты не отвечаешь мне на сообщения? Ты не можешь оставить меня в подвешенном состоянии, когда на кону твоя безопасность. Мои люди сказали, что Монро приехал сегодня утром и не поднялся в номер, когда забирал тебя, но я все равно волновался.

Она выдыхает, и до меня доносится резкий запах спиртного, заставая меня врасплох.

— Я знаю, мне очень жаль. Я должна была ответить, но когда мне снова пришлось сменить твое имя на «Рокси», мне стало грустно видеть ее имя вместо