Читать книгу - "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова"

у Арслана. Чтобы ни одни недруг больше не решил прислать в подарок ему “вторую жену”.

Проехав почти до центра ставки, мы остановились у больших гостевых шатров, как нам их назвали. Там нас уже встречали люди хана. Мы спешились, и коней у нас забрали, увели отдыхать.

Потом принялись разбираться с нашим обозом. Вот здесь я следила внимательно и сразу пошла указывать:

— С сундуком осторожнее, — предупредила я одного из слуг. Еще не хватало, чтобы хоть как-то повредили бумаги.

За пропажу я не боялась — сундук запирался на ключ, который я носила при себе.

Слуга, правда, как-то странно на меня поглядел и тут же перевел взгляд на Арслана.

— Делай, как княжна сказала, — велел тот.

Ах вот в чем здесь дело… Ну конечно, люди местные не приучены, что женщина может вот этак командовать. Ну ничего, пусть привыкают.

Айгуль мы все еще прятали, оставляли под нашим укрытием. Ее повозку подвезли сразу к нашему шатру, будто там действительно находилась приболевшая служанка. Ее в числе прочих служанок княжны сопроводили в один из соседних маленьких шатерков, которые стояли впритык к нашему.

Лейлу тоже увели и поселили отдельно. За ней пригляд вели люди Дохара.

Правда, перед тем как скрыться за пологом своего шатра, Лейла успела глянуть на меня, да так нехорошо, хоть бы пока и не испуганно, но все же уже настороженно.

Похоже, начала она уже что-то прикидывать и в уме просчитывать. Ну ничего, голубушка, скоро узнаешь, чего тебе не хватает в расчетах.

На ее счет я не сильно беспокоилась. К ней было велено никого не впускать и никого не выпускать от нее. Потому связаться ни с кем она бы здесь не сумела.

Мы же тоже отправились в свой шатер отдохнуть с дороги, перекусить, да немножко привести себя в порядок. Здесь же нас просили ожидать приглашения, коего долго ждать и не пришлось.

Мы только-только перевели дух с дороги, как явился ханский человек и сообщил, что Великий Хан готов принять племянника.

— А жену мою? — строго спросил Арслан.

— И княжну тоже, — низко склонившись ответил тот.

— Вот и славно, — кивнул Арслан.

Вот теперь внутри у меня уже явственно тянуло странной неприятной тревогой. От разговора, который сейчас состоится, зависело слишком многое.

Глава 74

Арслан, похоже, это заметил. Мы уже шли по дороге в сопровождении своих слуг и людей хана, когда он коснулся моей руки. Сжал чуть в пальцах. Я глянула в его лицо и поймала теплую улыбку.

— Все будет хорошо, — успокоил он меня. И я кивнула.

Надеюсь.

Дальше до ханского шатра мы шли молча. И вовсе не потому, что мне было нечего сказать, скорее наоборот: в голове моей сейчас обреталось слишком много всего. Я боялась, что только рот раскрою и наверняка в сотый раз начну перечислять Арслану, какие бумаги лежат в каком свитке и кого надобно позвать первым. Пусть бы сто раз уже мы все это проговорили.

А ведь супруг мой настойчиво предупреждал, чтобы я не управляла. Потому и держала я рот крепко закрытым. К тому же впечатляло меня и само спокойствие Арслана. Он шагал рядом со мной так спокойно, будто мы направлялись на званный ужин.

Мне же казалось, что мы отправляемся едва ли не на расправу к такому человеку, от одного слова которого зависела сейчас судьба и наша, и людей, которых мы привезли. И решаться эта судьба станет за одну только вечернюю беседу.

Я, конечно, всегда считала себя женщиной стойкой, и здравой, и мудрой. Но перед лицом такого масштаба волей-неволей почувствовала себя едва ли не маленькой пешкой.

Я снова покосилась на Арслана. Его лик был совершенно спокоен. Тогда я заставила себя наконец выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза, призывая свою душу к покою. Раз он не нервничает, значит, и мне рано.

У большого ханского шатра нас остановили. Стражники проверили наших людей, что несли сундуки с дарами и бумагами, и заставили оставить оружие.

Арслан тоже без единого возражения отдал свою саблю, хотя обычно с ней вовсе не расставался.

Мне отдавать было нечего, не было у меня никакого оружия, разве что собственный язык. Но его изо рта просто так вынуть было нельзя. И я надеялась, что после сегодняшнего разговора это так и останется.

Лишь после всех этих проверок нас запустили внутрь. И там оказалось куда просторнее, чем я ожидала. Пол устилали ковры, вдоль стен лежали подушки с кисточками бахромы, стояли низкие столики, горело множество свечей и небольших масляных светильничков.

Воздух полнился запахом благовонного масла и каких-то терпких пряных трав — ну точно этакий запах востока. Тяжеловатый, амбровый и немного душный.

Мне куда милее был свежий воздух, но, возможно, все это мне так ощущалось по большей части от нервов.

И само собой не запах и не подушки заняли мое внимание. Людей здесь собралось немало: воины, советники, несколько пожилых мужчин в богатых одеждах сидели прямо на полу на тех самых подушках, скрестив по-восточному ноги.

Кто-то из них при нашем появлении откровенно принялся меня разглядывать. Кто-то напротив, словно нарочно отворачивался.

А в самой глубине шатра, на высоком кресле, сидел хан. Сразу стало понятно, что это он, даже разглядывать не пришлось. И, наверное, даже если бы он не восседал в центре всего этого народа, я бы сразу его признала. Просто бывали такие люди, которых и представлять-то не требовалось

Ему было лет за пятьдесят, крепкий, широкоплечий, с проседью в волосах на висках и ото лба. В короткой темной бороде уже тоже пробивалась седина.

Никакой особенной роскоши в его облике я не заметила, зато взгляд его был такой, что под ним хотелось сразу вспомнить все свои проступки за последние лет сорок и выложить ему, как на духу.

Хан молчал. Сперва он смотрел на племянника, потом принялся рассматривать и меня. И никакой родственной радости во взгляде его я не ощутила. Вот совсем.

Арслан низко поклонился. Я же остановилась на шаг позади и повторила за ним.

— Давно ты не приезжал, — произнес хан без приветсвий, пиететов или радостных родственных объятий. Первая фраза — и сразу укор.

Ох, не к добру.

Я все еще стояла согнувшись, потому как хан пока не велел распрямляться. Арслан стоял так же.

— Служба держит меня на границе, Великий Хан, — произнес он