Читать книгу - "Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)"

поцеловал тыльную сторону ладони, заставляя ее улыбнуться сквозь слезы. Потом набрался наконец смелости и перевел взгляд на отца. – Поможешь дойти до умывальной?

Он кивнул и встал с кресла. Матушка и Илона поняли его без слов и, расцеловав в щеки, ушли из комнаты вместе со служанкой.

Отец молчал, пока помогал ему доковылять до умывальной, где Изану привел себя в порядок и немного взбодрился благодаря прохладной воде. Молчал, пока Изану ел бульон, расплескивая по столу половину тарелки, потому что руки тряслись от слабости. И только когда он закончил трапезу, отец заговорил:

– Твою руку перевязывала Нора, и, хвала Единому, она очень любит твою мать и не хочет ее тревожить. Она не рассказала, что оба твоих предплечья покрыты шрамами.

Изану догадывался, что матушка ничего не знает, иначе была бы более обеспокоена. Но все равно, услышав эту новость, он с облегчением выдохнул. Отец же выглядел напряженным. Изану понимал, что в этот раз ему придется все рассказать.

– Зачем ты это делаешь? – спросил отец. Его голос дрогнул, выдавая волнение с головой.

– Это мой способ сдерживать и ослаблять магию, когда она выходит из-под контроля, – сознался Изану.

Потом его прорвало, словно плотину под натиском мощной волны, и он поведал отцу все без утайки. Рассказал о том, что умеет не только считывать ауру и блокировать свою даже от мастеров теней, но и манипулировать чужими эмоциями, подавлять волю и воздействовать на людей с помощью магического приказа, а недавно даже сумел прочесть мысли другого. Признался, что слышит голоса в голове и от этого ему очень страшно. Признался, что чем чаще применяет магию, тем сильнее она становится.

Отец слушал его не перебивая, а Изану, продолжая свою исповедь, испытывал лишь облегчение вперемешку с болью и чувством вины.

– Почему не рассказал обо всем раньше? – спросил отец, когда Изану закончил.

– Не хотел нарушать твой покой, отец, – с горечью прошептал он, чувствуя головокружение и слабость после долгого рассказа. – Прости меня, но я читал твои эмоции, и в твоей душе до сих пор таятся великая боль и скорбь. Шрамы от того, что случилось с тобой в детстве, а потом в Ордене, до конца не зажили, и я не хотел добавлять тебе новых. К тому же раньше все было проще. Я легко контролировал силы, но с осени прошлого года магия стала расти, и с каждым днем мне все сложнее ее сдерживать.

Отец облизнул губу и провернул стальное кольцо. Верный признак его нервозности.

– Что происходит, когда ты не контролируешь силу и даешь ей волю?

Изану прикусил губу.

Это его самая страшная тайна, которой он стыдился и страшился одновременно.

– Я чувствую в себе тьму. И она просит крови.

После его слов в комнате стало удушающе тихо. Отец побледнел, и Изану тут же захотелось обратиться к магии, чтобы заставить его забыть разговор и уберечь от тревоги и волнения. Уберечь от него.

– Ты правда не помнишь, почему потерял сознание? – после долгой паузы спросил отец.

– Правда. Точнее, не знаю. Силой приказа я заставил Асвада не приближаться больше к… – Изану запнулся и потупил взгляд. Видимо, истощен был не только его организм, но и мозг, раз он собирался при отце поднимать щепетильную тему о своей привязанности к Роксане.

– К принцессе Роксане, – закончил за него отец. – Ты понимаешь, что слуга принцессы Кеи – мастер теней? Хиран может почувствовать магическое вторжение в сознание принца.

– Не почувствует.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю.

Отец тяжело вздохнул.

– Титул хагила ты тоже получил при помощи магии? История со спасением королевского отпрыска – это ложь?

– Нет, правда. Но я манипулировал эмоциями короля на протяжении нескольких месяцев, чтобы расположить его к себе. Поэтому он так легко согласился вернуть нашему роду титул.

Отец нахмурился, и на его не по годам молодом лице появились морщинки. Его терзал еще один вопрос, и Изану догадывался, какой именно.

– Изану, признайся, ты использовал свой дар и на мне? Поэтому я отправил тебя на Восток несмотря на то, что мощь Ордена Теней хоть и ослабла, но все еще велика?

Изану тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну. Ему было стыдно перед отцом и мерзко от самого себя, но скрывать правду больше не имело никакого смысла.

– Да. Это я заставил отправить меня в Дахаб. Внушил тебе и матушке, что опасность со стороны Ордена давно миновала и под крылом короля Кайнера я буду в безопасности.

Отец горько усмехнулся и покачал головой.

– Отправляя тебя в Дахаб, я надеялся, что ты забудешь принцессу, а все это был твой хитрый план, в котором я оказался лишь пешкой.

Изану схватил отца за руку и сжал ее.

– Я хотел доказать, что достоин ее. А это было бы невозможно, если бы я просто попросил титул лорда у ее отца или брата. Я обязан был добиться высокого положения в обществе без помощи Корвинов.

Силы покидали его. Он вновь почувствовал боль в висках, веки начали слипаться сами собой, но речь его была пылкой и искренней.

– Изану, пора остановиться. Она помолвлена.

Он покачал головой, отчего она закружилась.

– Я не остановлюсь, пока у меня есть надежда. Я не читал эмоции Роксаны, потому что давал клятву, но чувствую, что не безразличен ей.

– А если ты ошибаешься? Что, если она любит своего жениха, а тебя воспринимает только как друга?

Изану вспомнил разговор с Роксаной. Когда она говорила о письмах, в ее голосе отчетливо слышалась неподдельная боль. Неужели ему показалось, что она была вызвана отнюдь не дружескими чувствами? От одной только мысли об этом у него во рту стало горько.

– Если она в самом деле хочет выйти замуж за северного князя, если он правда дорог ей, то я ее отпущу, – сказал Изану слабым отрешенным голосом, и его веки отяжелели.

Отец осторожно высвободил руку из его ослабшей хватки и накрыл его одеялом по самую грудь. Изану не возражал – ему было холодно.

– Ты израсходовал слишком много магии, когда отдавал приказ принцу Асваду. – Голос отца прозвучал будто издалека. – Я отправлю весточку Атару, это друг моего отца. Когда-то он был алхимиком в Ордене Теней и должен знать, как помочь. Спи, тебе нужно набираться сил.

– Спасибо, отец, – прошептал Изану, проваливаясь в сон. – Я так рад, что теперь не один со своей бедой.

Сознание помутилось, и он сам не понимал, что слишком разоткровенничался.

– Я тоже рад, что ты открылся мне. Клянусь, я сделаю все, чтобы помочь и защитить тебя, сынок.

Холодные губы