Читать книгу - "Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага"

не умеющий брать ответственность за свои поступки!!!»

С бессильным рычанием скомкав бумагу, я почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Это еще что за дрянь?.. Это что, тоже проделки лаэдны? Типа твой секрет умрет с тобой?

Видимо, ужас отразился у меня в глазах, потому что Тэй вдруг отринул свою робость и, шагнув ко мне, подхватил под локоть.

— Тебе плохо? Давай присядь.

Я вновь попытался сказать правду, но получилось очень жалкое:

— Спасибо…

Пока Тэй усаживал меня на диванчик, я ощущал себя пятилеткой, которого няня собирается укладывать спать. От этой мысли отчего-то вместо гнева я испытал тоску, а уже усевшись, понял, что плачу.

Это. Просто. Невыносимо. Почему это тело только и делает, что ревет?

Спрятав лицо в рукавах, я услышал, как Тэй идет на кухню — за водой, и приготовился быть облитым, но, что удивительно, друг ничего не расплескал, хотя обычно рядом с девушками он становится неуклюжим. Может, он все-таки чувствует, что я — это я?..

— У Слэнни что-то случилось? — вдруг тихо спросил Тэй, опустившись рядом со мной на корточки. — Ты поэтому плачешь?

Чувствуя мгновенный прилив надежды, я вперил в него взгляд поверх стакана и медленно кивнул.

— И что именно?

— Слэнни… — Я задумался, а затем, поставив стакан на столик, решительно ткнул указательным пальцем себе в грудь.

— Э… — На лице Тэя высветилось недоумение.

Следующие несколько минут я и так и этак жестами пытался объяснить, что я — это я, но лишь в очередной раз убедился: друг совершенно не умеет разгадывать шарады. А возможно, видел Тэй совсем не то, что я задумывал показать. Устало откинувшись на спинку диванчика, я пробормотал:

— У Слэнни… большая проблема.

— Какая?

— Не могу сказать, — честно признался я.

— Э… Он что, клятву с тебя взял? — неуверенно спросил Тэй.

— Типа того.

Глубоко вздохнув, он серьезно проговорил:

— Я могу ему как-то помочь?

— Пока не знаю… — упавшим голосом ответил я.

— Ну ладно, — преувеличенно бодро сказал Тэй. — Если что, он в курсе, что может на меня положиться, и… ты тоже, конечно.

Надо же, ведь умеет он звучать уверенно, так какого мелкого краббота вечно с девушками мямлит?.. Но только я за него порадовался, как он огорошил меня вопросом:

— Да, не спросил — как тебя зовут? Я что-то не припомню…

Как зовут, как зовут…

— Лэ́нни, — буркнул я. Заметив ошарашенный взгляд Тэя, сквозь зубы процедил: — Лэни́ра. Но не зови меня так.

— А… Хорошо… Лэнни.

Повезло, что давным-давно встречался я с одной Лэнирой, в конце концов она допекла меня этим своим «Лэнни-Слэнни». С другой стороны, если оговорюсь, не так страшно.

Пока в Тэе не проснулось желание выяснить о «Лэнни» побольше, я кое-как его выпроводил, напоследок пообещав держать в курсе новостей. Потом вернулся на диванчик и обхватил гудящую голову руками.

Итак, каков промежуточный итог? Поговорить по душам с проклятой лаэдной — мимо, рассказать лучшему другу правду — тоже нет. И судя по всему, никому я ничего рассказать не смогу. Тогда что мне остается?..

Вцепившись в волосы, я глубоко задышал.

Это ведь все не шутки. Искаженная магия есть искаженная магия. Что, если я останусь в этом теле навсегда?..

Чувствуя, как расползается в животе леденящий холод, я тяжело сглотнул и посмотрел на полку с разными мелочами над комодом, с которой свисал медальон — заключенный в круг многогранник, — символ равновесия.

Возможно… Возможно, есть место, где мне помогут. Вот только, чтобы туда обратиться, мне потребуется куда больше мужества, чем для посещения злосчастной лавки.

Наша вселенная была создана в гармонии. Однако человек нарушил равновесие, исказив первоначальный Замысел собственным самоуправством, и весь мир, включая наполняющую его магию, претерпел изменения. Ранее единая чистая стихия распалась на четыре природные, а магия разума стала опасной. Помимо безвредных и полезных стихийных духов, появились вредители вроде тех же крабботов — мелких земляных духов, которые обожают селиться в обуви и там… э… гадить. А еще встречаются и откровенно жуткие, наподобие лейвов, которые рождаются в тех местах, где пролилась невинная кровь: беспощадные к убийцам, они могут напасть и на того, кто хоть раз в жизни поднял на кого-то руку. И если раньше магия давалась людям как дыхание и несла созидание, то теперь ее надо было в себе упорно взращивать, развивать, а иногда и укрощать, как дикого зверя.

Далеко не все захотели идти трудным путем. Некоторые стали неумеренно черпать силу от природных стихий, иссушая целые озера или убивая плодородную землю и растения. Другие же освоили искаженную магию разума: они не только насылают кошмары, внушают одержимость, но и могут довести человека до убийства. И наконец, есть лаэдны: из-за того, что они способны лишь на умеренные «поправки» в жизни человека, их считают менее опасными — хотя сейчас я отчетливо понимаю, почему вся искаженная магия находится под запретом.

Единственные, кто может противостоять искаженным, — аэ́ры: те, кто стремятся к изначальной гармонии и ради этого приводят свою магию в состояние равновесия. Некоторым из них это удалось: они не только гармонизировали свою магию, но и преобразовали четыре природные стихии в единую. Именно благодаря им в свое время возникли храмы Равновесия: специальные запечатанные сосуды с их магией до сих пор служат источником чистой стихии, от которого и заряжают атум. Если где мне и могли помочь, то только там.

Опасаясь столкнуться с кем-нибудь из знакомых, я направился не в главный храм неподалеку от университета, а в тихий зеленый райончик на другом берегу А́рны. Неловко потоптавшись на тротуаре перед белоснежными ступенями, я все-таки поднялся внутрь, где по стеночке прошмыгнул в дальнюю часть храма. И хотя в центр старался не глядеть, все равно всем существом чувствовал исходящую от алтаря энергию чистой стихии. Что и говорить, как у человека, связавшегося с искаженной магией, совесть у меня была нечиста.

Свободная аэра доброжелательно мне улыбнулась, чем-то неуловимо напомнив няню, и я решился к ней подойти. Пригласив меня присесть на деревянную скамью, она изящным взмахом руки создала вокруг нас непроницаемый купол. У меня даже перехватило дыхание от восхищения: хоть я и воздушник, подобный купол мне еще ни разу сделать не удавалось.

— Доверь мне свои тревоги, — произнесла аэра и протянула руку ладонью кверху.

Поколебавшись, я положил сверху ладошку и тут же ощутил, как меня наполняет спокойствие: очищенная магия аэр дарила умиротворение и даже могла исцелять душевные недуги.

Аэра же слегка нахмурилась:

— Я чувствую на тебе магию лаэдны… — А потом пристально взглянула в мои глаза, и мне показалось, что она смотрит именно на меня — Слэнни Айхо. — Что с тобой случилось?

Язык прилип к гортани, когда я осознал, что не смогу рассказать правду, но аэра, вновь улыбнувшись, произнесла:

— Не бойся, искаженная магия на меня не действует — пока ты держишь мою руку, можешь говорить свободно.

И меня прорвало: захлебываясь словами, я вывалил всю свою злополучную историю, не утаив и тот факт, что лично отдал атум лаэдне. Когда я закончил, аэра долго и сосредоточенно молчала, полуприкрыв глаза. Если бы не ее успокаивающая магия, я бы сошел с ума от ожидания. Наконец она отмерла:

— У меня для тебя два ответа. Первый: я не смогу снять с тебя заклятье лаэдны. — Несмотря на идущее от аэры спокойствие, я вздрогнул, и она накрыла мою руку своей второй ладонью. — И второе: я не могу этого сделать не потому, что искаженная магия так сильна, а потому, что на то есть Замысел.

Я в недоумении уставился в светло-карие глаза аэры.

— То есть… Как? — Внутри неожиданно вскипело возмущение. — Я что, так и останусь?.. — Но под серьезным взглядом аэры я захлопнул рот.

— Почему люди обращаются к лаэднам? Потому что ищут легких и быстрых путей. Но своей магией лаэдны грубо вмешиваются в Замысел — рвут