Читать книгу - "Когда небо обращается в пепел - Нин Горман"

мне может стать лучше. Но со временем это действительно происходит. И жизнь кажется уже не такой дерьмовой.

– То есть когда-нибудь станет легче?

– Думаю, да.

– Тогда почему ты до сих пор отказываешься идти к Харрингтонам? Мне кажется, я уже пятый год слышу одно и то же. Ты как сломанная пластинка. Злишься на них за что-то? Они тебя били?

– Нет, конечно. Они хорошие люди.

– А ты что, плохой человек? Хотя, если послушать моего брата…

– Ну, в его словах есть доля правды.

– Они, должно быть, с этим не согласны, раз продолжают приглашать тебя вместе с Сибилл на каждое чертово Рождество.

– Они похожи на своего сына: прощают слишком быстро.

– А мне, знаешь… Мне сложно простить.

– Ты суровая девчонка?

– Ты даже не представляешь.

– Ты это из-за своего старика говоришь?

Джессика не отвечает. Когда я упомянул отца, до нее, должно быть, дошло, что теперь ее поведение – вторая по популярности тема для разговоров на семейных обедах. Меня охватывает злость: я слишком хорошо знаю, каково это – когда тебе хреново, все вокруг это замечают – и ставят тебе в вину. От этого становится только хуже. Она ведь об этом не просила. Не хотела, чтобы отец их бросил. Я принимаюсь осторожно ее расспрашивать и докапываюсь до сути: она даже не на отца злится. Девочка вбила себе в голову, что, если он пошел на поводу у новой жены и прекратил видеться с детьми, значит, это с ней, Джессикой, что-то не так. То есть она себя простить не может.

– Знаешь, это не поможет. В смысле, застрелиться.

– Черт, а ты пытался?

Я не отвечаю, все и без того понятно.

– Послушай, Джесс, ты ни в чем не виновата, это отец решил бросить семью. Ты отличная девчонка. И если ему хватает глупости отталкивать дочь, которая его любит, значит, у него большие проблемы.

– А разве с Харрингтонами ты не так поступаешь?

Ее слова бьют меня наотмашь. Я смотрю на девушку, которая едва справляется с обрушившимися на нее несчастиями, – то, как поступил с ней отец, уже оставило глубокий шрам на ее сердце. А я отталкиваю семью, которая у меня осталась. Настоящий отец отверг меня, и теперь я отвергаю единственного человека, который когда-либо пытался его заменить. Я корень проблемы. Все преграды у меня внутри.

– Если ты спрашиваешь себя, не дурак ли ты, что отказался идти к Харрингтонам, то ответ – «да».

– По-твоему, я дурак?

– Напомнить, как ты отшил меня в прошлом году?

Мы переглядываемся, и я угадываю намек на улыбку в ее лице – первую с тех пор, как она приехала. Сомневаюсь, что в последние месяцы Джессика много улыбалась. Пусть даже ее слова расстраивают меня больше, чем я готов признать, я с радостью пожертвую своей гордостью, чтобы она хоть немного повеселела.

– Твоя правда. А ты, смотрю, злопамятная. Но не переживай, найдешь кого-нибудь получше. Гораздо лучше.

– В этом-то я не сомневаюсь, – хохочет она, явно меня подначивая.

– Ой, вы только послушайте эту опытную девицу.

– Хочешь, чтобы тебе снова припомнили фаршированных индюшек? Тут все поражаются, как тебе удалось заполучить такую чудесную девушку, как Скай.

Я и сам знаю, как мне повезло ее встретить. Потому что в итоге она оказалась единственным, что заставляет меня цепляться за эту чертову жизнь.

Несколько минут мы ничего не говорим. Джессика предлагает мне еще сигарету, я с наслаждением закуриваю, и мы дышим свежим ночным воздухом.

– Ты не дурак, Эш. И ты мне нравишься, – наконец говорит она. – Ты вовсе не такой, каким тебя считает мой тупой старший брат.

Я развожу руки в сторону, приглашая ее обняться, но готовый к тому, что она откажется. А Джессика прижимается ко мне и, кажется, вытирает слезы о мою рубашку.

– Станет легче, вот увидишь.

– Ты ведь и себя пытаешься в этом убедить, да?

– Желание верить в это – первый шаг, Джесс.

– Скай – С открытым сердцем

And I found love where it wasn't supposed to be.

Right in front of me[68].

I Found, Amber Run

В душе еще шумит вода, когда я забираюсь под одеяло. Перед глазами стоит Эш, который стаскивает с себя костюм так резво, будто ему за шиворот опилок насыпали. Представляю, как он тщательно намыливается, чтобы избавиться от последних следов элегантности, оставленных этим нарядом.

В комнату он возвращается с мокрыми волосами и полотенцем, обернутым вокруг бедер. Забавная картина, если принять во внимание рождественские украшения на стенах, которые сопровождают его всю дорогу до комода.

– Не устал?

– Да я полон сил! – шутит он.

Эш ложится рядом со мной, мы оба переворачиваемся на бок и смотрим друг на друга в полумраке. Погладив мою нижнюю губу большим пальцем, он наклоняется меня поцеловать.

– Ты хорошо провела вечер?

– У меня был Сочельник как в кино! Я в полном восторге. Я всегда думала, что недолюбливаю Рождество, а оказалось, я просто ни разу не встречала его в хорошем месте с хорошими людьми. Эш, я хочу, чтобы у нашей девочки тоже такое было: чудесные воспоминания, семья возле елки.

Он берет мою руку и целует.

– Обещаю: все у нее будет.

Эш поворачивается так, чтобы я могла к нему прижаться. Я кладу голову ему на грудь и слышу, как бьется его сердце. Лучшая музыка для моих ушей. Он гладит меня пальцами по спине, и я уже чувствую, как Морфей открывает мне свои объятия, когда голос Эша вдруг возвращает меня на землю.

– Ты бы хотела познакомиться с родителями Зака?

Вопрос настолько неожиданный, что сперва я думаю, будто он мне приснился. Я сажусь на кровати, а Эш привстает на локтях, чтобы лучше меня видеть. Свет луны, просачивающийся сквозь занавески, отражается в его глазах. Они как-то влажно блестят. Нет, это не игра моего воображения, я все правильно расслышала. Ох, Эш…

– Я думала, ты не хочешь к ним идти.

– Я тоже так думал. Потому что я отнял у них Зака и не могу простить себя за это.

Каждый раз мы возвращаемся к смерти его друга, в которой Эш винит себя. Мне кажется, вся его жизнь крутится вокруг этого чувства.

– Эш, я тебе уже говорила: ты его не убивал. И если нужно, я буду повторять это снова и снова.

Мои слова звучат эхом тех, что я произнесла на кладбище. Мне остается лишь надеяться, что с того дня мы оба продвинулись вперед – и подошли