Читать книгу - "Когда небо обращается в пепел - Нин Горман"

– она напоминает мне о похоронах, на которых я присутствовал.

Завершая преображение, я прохожусь щеткой по волосам. С этой стрижкой я действительно выгляжу как парень, который пытается выдать себя за того, кем он не является. Трачу еще несколько минут на то, чтобы привести себя в божеский вид, потом надеваю черный пиджак.

Когда я спускаюсь в гостиную, то невольно притягиваю взгляды. И если семья Сибилл привыкла раз в год наблюдать такого Эша, то для Скай это в новинку. Мой образ явно не оставляет ее равнодушной. Если бы я знал, что могу рассчитывать на такую реакцию, то переодевался бы с куда большей охотой.

– Эш, ты такой элегантный, словно… словно…

– Золушка! Правда? – Сибилл даже присвистывает – ей определенно весело. – А мы каждый год наслаждаемся этим зрелищем – и каждый год удивляемся. Но не обольщайся: ровно в полночь он превратится в гнилую тыкву, которая носит черную куртку не снимая и вечно ходит с мрачной миной.

– Очень смешно, Сиб.

– Ты посмотри, с характером даже крестная фея ничего не смогла сделать.

Сибилл подмигивает мне, а потом мы рассаживаемся за большим столом, убранным к празднику. Даниэль, дедушка Сибилл, как и на каждое Рождество, принимается рассказывать мне о своей службе в армии. На его долю выпало немало опасностей и забавных ситуаций, но главное, что осталось у него после всех тех лет, – это чувство солидарности с другими солдатами из его полка. И друзья на всю жизнь. Я глубоко уважаю его взгляд на вещи и слушаю очень внимательно, пусть даже эти истории мне давно знакомы. Нора делится с матерью последними сплетнями. Когда с закусками покончено, Маргарет просит меня пойти посмотреть, как там поживает индейка в духовке. Я встаю и замечаю, что Джессика хмурится и вжимается в стул. В прошлые годы на этом месте сидел ее отец. Сколько крохотных деталей напоминает нам о чьем-то отсутствии. Например, запах табака всегда навевает мне мысли о Заке. Я иду на кухню, достаю птицу и немного колдую над ней, прежде чем принести в гостиную. Там все впиваются в главное блюдо голодными глазами.

– Эш, выглядит изумительно! – восторгается Маргарет. – Я думала, ты только в бургерах разбираешься.

– Он, знаете ли, немало индеек нафаршировал в свое время! – тут же находится старший сын Норы.

– Трент! – одергивает кузена Сибилл, шлепая его по бедру.

Над столом повисает тишина – все ждут, как я отреагирую. Но меня выручает Элиас:

– А мне можно будет фаршировать индейку, когда я вырасту?

Гостиная взрывается смехом, который вызывает у Элиаса еще больше вопросов, но никто не может на них ответить.

– Эш – Скоро станет легче

Mama said that the sun gonna shine,

But mama don't know what it's like to want to die,

I can't carry this anymore[67].

I Can't Carry This Anymore, Anson Seabra

Тарелки опустели – по крайней мере индейка удостоилась большей чести, чем повар.

– Кажется, я сейчас лопну, – с натугой выдыхает Трент. – Это все ведь еще до завтра надо переварить! Мам, ты что приготовила?

– Мясной рулет и черничный пирог.

– Сибилл, ты к нам не присоединишься? – продолжает он. – Как обычно, к Харрингтонам пойдешь?

– Да, с Элиасом.

– А ты, Эш, по-прежнему отклоняешь их приглашения?

Да уж, Трент явно вознамерился достать меня в этом году.

– Я не планировал идти к ним в гости, – четко проговариваю я, стараясь сохранять спокойствие.

– Понятно. Уверен, у тебя есть дела поважнее, – кивает он с заметной иронией.

– Трент, не лезь не в свое дело, – с нажимом цежу я.

– Но если я правильно понимаю…

– Трент, – обрывает кузена Сибилл. – Хватит.

В гостиной повисает неуютная тишина. Я бросаю взгляд на Скай и нахожу ее руку под столом. Улыбаюсь, чтобы ее подбодрить, но, судя по тому, как она улыбается в ответ, у меня это не очень-то получается.

– Джесси, положи телефон, – вдруг нервно одергивает дочь Нора. – Я тебе сколько раз говорила?

– Но мы все равно уже не едим!

– Какая разница! Мы сидим за столом всей семьей, и неважно, пустые у нас тарелки или нет.

– Всей семьей? Разве? И вообще, это Эш и Трент всем настроение испортили, не понимаю, почему огребаю я.

Джессика резко встает, опрокидывая стул, уворачивается от матери, которая пытается ее удержать, и уходит.

Разговоры потихоньку возобновляются. Скай болтает с бабушкой Сибилл, но я чувствую, что она сбита с толку и голова ее занята чем-то другим. Наверное, спрашивает себя, почему я так отреагировал на замечание про обед у Харрингтонов. А я, как обычно, не могу ответить на этот вопрос. У меня есть причины избегать встречи с семьей Зака, пусть они совсем не похожи на причины, по которым Скай сторонится своей семьи.

Как же меня бесят все эти недомолвки…

Воспользовавшись тем, что остальные решили сделать перерыв перед десертом, я выхожу на улицу проветрить голову. Гирлянды на фасаде дома освещают сад. Чуть подальше я вижу качели – они тоже пострадали от рождественского украшательского безумия. На них, свесив ноги, сидит Джессика. Во рту у нее сигарета.

Бросить курить оказалось непросто, но я не думал, что так быстро сломаюсь. Подхожу к Джессике нарочито медленно, но вместо того, чтобы торопливо потушить окурок, она продолжает как ни в чем не бывало.

Да уж, девчонка стала настоящей оторвой. Но сегодня вечером она единственная, у кого я могу одолжить сигарету, а желание курить сильнее меня.

– Поделишься?

Она смотрит на меня без улыбки и наконец протягивает пачку. Я достаю одну сигарету и закуриваю.

– Кажется, в прошлом году ты не курила.

– У тебя отличная память, Шерлок.

Мы молчим. Привалившись спиной к железной стойке качелей, я смотрю на небо. Звезд не видно – возможно, рождественская иллюминация им не по нраву. Я знаю, что Джессика сверлит меня взглядом. Так что затягиваюсь, выдыхаю дым и поворачиваюсь к ней.

– Как у тебя получилось? – спрашивает она ни с того ни с сего.

– Что получилось?

– Не застрелиться после всего дерьма, которое с тобой случилось.

Я снова затягиваюсь. А мелкая, должно быть, чувствует, что невольно ткнула пальцем в рану, которая так и не зажила.

– Я не хотела тебя обидеть, просто…

– Ты спрашиваешь себя, всегда ли тебе будет так хреново, как сейчас?

Кивнув, Джессика опускает голову.

– Вряд ли я самый подходящий человек, чтобы отвечать на такие вопросы. Я очень долго не хотел допускать даже мысли о том, что