Читать книгу - "Смена формы - Кэсси Александер"

Она уставилась в пустоту. Я гадала, сколько мне стоит тут сидеть, не устала ли она. Её веки опустились, и я начала вставать. Скрип стула заставил её резко проснуться.

— Всё нормально. Я пойду. Завтра снова загляну и всё расскажу.

Она не ответила, и глаза её снова закрылись. Скорее всего, она даже не вспомнит, что я приходила. Я повернулась и сделала шаг к двери.

— Эди?

Я обернулась, уже зная, что она, возможно, больше ничего не скажет. Под сильными обезболивающими люди иногда так себя ведут.

— Да?

Ей пришлось напрячься, чтобы снова открыть глаза.

— Она оставила меня там прошлой ночью, Эди. Не осталась со мной.

— Что? — я развернулась и быстро подошла к кровати. В таком состоянии она не могла врать.

— Рейна усадила меня на стул в приёмной, а я истекала кровью. И ушла сразу после тебя.

— Ты уверена? Из-за кровопотери бывает потеря сознания. А потеря сознания ощущается как прыжок во времени.

— Нет. Я видела окна — на улице было темно. Она просто ушла и бросила меня.

— Это на неё не похоже.

— Знаю.

Тёмный взгляд Катрины блуждал по палате, пока наконец не остановился на мне.

— Мне просто нужно было кому-то это сказать. Это было… не по-человечески с её стороны.

Я взяла её руку в обе свои.

— Ты права.

Теперь, когда она выговорила это, напряжение ушло, и вскоре она уже тихонько похрапывала. Перед уходом я зашла на сестринский пост, оставила свой номер телефона на случай чего и сказала, что я — подруга семьи.

В лифте, несмотря на то что рядом стояли другие пассажиры, я постучала ладонью по стенке кабины.

— Эй, Тени. Вы должны её защитить. Проследите, чтобы с ней всё было в порядке.

Они не ответили. Когда лифт доехал до первого этажа, все остальные пассажиры старательно отводили от меня взгляды.

ГЛАВА 40

Снова в машине, а до заката ещё несколько часов. Я не знала, что делать и куда ехать. Можно было бы заглянуть к маме, но… нет. Если я появлюсь у неё, она сразу почует неладное и начнёт волноваться. Наверняка вся история прошлой и сегодняшней ночи написана у меня на лице. Не думая, я поехала вслед за поездом по городским улицам, всё дальше в центр.

Дождь уже не шёл, но лужи от вчерашнего ливня и утреннего дождя заполнили все выбоины, и глубину их было не угадать. Мой маленький «Шевроле» раскачивало из стороны в сторону, когда куски асфальта цепляли то одно, то другое колесо. Рынок был закрыт — наверное, из-за погоды. Я поехала дальше, к самой клинике на Дивисадеро.

Синяя вывеска Мальдонадо была сорвана с двери, а на её месте теперь висела другая: «ЗАКРЫТО».

Конечно, клиника закрыта. Гектор едва держится на ногах, Катрина ранена — кому тут управлять всем этим хозяйством? Вопрос только в том, откроется ли она вообще когда-нибудь. Я поехала дальше.

На машине расстояния казались короче, а ориентиры днём было проще найти. Дождь будто смыл с улиц всех людей или это перестрелка прошлой ночью научила всех, кроме меня, сидеть по домам.

Я колесила по улицам, пока не нашла ту, где мы были прошлой ночью. Узнала забор, рядом с которым Гектор ставил машину. Дождь смыл всю кровь того парня. Надо было бы заодно справиться и о нём в окружной больнице.

Медленно проехала по улице к тому месту, где стояла новая церковь «Трёх крестов». Днём, без дождя и вспышек молний, она выглядела куда менее зловеще, чем в той застывшей картинке, что отпечаталась у меня в памяти прошлой ночью. Ворота были сорваны с петель — это точно дело рук Лус, а потом кое-как скреплены переплетёнными цепями. Полицейская лента болталась, сорванная с тех мест, где её привязывали, а одинокий уборщик гонял воду по двору метлой.

Я остановила машину. Уборщик нервно поднял на меня глаза, потом, увидев, что в машине просто девушка, покачал головой и снова принялся гонять воду.

Я сняла ногу с тормоза, нажала на газ и вдруг спереди раздался глухой удар. Я снова ударила по тормозам и выскочила из машины посмотреть, что я сбила.

Перед машиной съёжилась та самая пожилая женщина, которую я вчера вытащила из ливневой канализации.

— Да что же это… Не может быть!

— ¡No te creo!

— Я тебя задела? Ты в порядке? — она по-прежнему была в больничной одежде, промокшей до нитки.

— ¿Estás tan ciego qué no puedes ver? — бурчала она.

— Леди, я всё равно ничего не понимаю. Да что ты вообще тут делаешь?

Женщина упёрла руки в бока, и я поняла намёк.

— Ладно, если я не понимаю, наверное, не стоит и дальше сыпать вопросами. Но ну же…

Я огляделась.

— Откуда ты взялась? Клянусь, секунду назад тебя тут не было.

Она присела на корточки и снова стала водить руками в воде, стекавшей по стоку с более высокого участка улицы.

— Нет-нет-нет, так нельзя. Простудишься.

Она сердито шлёпнула по воде и обдала меня брызгами.

— Эй! Ну это уже перебор.

Она снова сунула руки в воду. Чуть дальше по улице был ещё один ливнесток. Часть воды, которую уборщик выметал со двора «Трёх крестов», стекала сюда, образуя маленький водопад через край тротуара. Похожая на жутковатого пожилого выдра, женщина выудила горсть камней и показала мне.

— Слушай, — начала я. Она снова тряхнула рукой, обдав меня холодными каплями.

— Фу, это отвратительно! Прекрати!

Я отошла от неё и распахнула водительскую дверь. Хватит уже пытаться спасти её силой. Либо она сядет сама, либо я просто уеду. Сейчас мне не нужно спасать всех подряд, моя карточка «спасаю людей» и так уже переполнена. Я показала на машину, жестом, понятным без слов:

— Садись.

Она снова потрясла рукой, водя указательным пальцем по камням на ладони, будто промывала золото в лотке.

— Садись, — повторила я. Наверняка она знает, как работают дверные ручки. Я села в машину, а она хлопнула ладонью по капоту.

— Ты идёшь? — спросила я. Она, пошатываясь, подошла и открыла дверь. Сев на сиденье, она швырнула мокрые камни, которые держала в руке, прямо на приборную панель. По ним потекли тонкие грязные струйки.

— Эй!

Она стряхнула воду с рук на свою промокшую больничную одежду и скрестила руки на груди.

«Хм». Похоже, ни Рейна, ни больница так и не смогли её уберечь. Оставалось только одно место, куда мы могли поехать.

Я медленно поехала обратно к клинике, единственная машина на дороге, выискивая тот путь, по которому вчера Олимпио вёл нас с Ти.