Читать книгу - "Смена формы - Кэсси Александер"

и я всё гадала, есть ли у него в бардачке что-нибудь, способное остановить зомби. Лус устроилась спереди, Катрина — рядом со мной. Снаружи хлынул ливень, такой плотный, что я невольно подумала: а вдруг Мальдонадо каким-то образом управляет этой бурей?

— Как она была? Прошлой ночью, когда ты её видела? — спросила Катрина.

Я не хотела врать, но боялась, что, если скажу правду, Лус выпрыгнет из машины и помчится вперёд без нас. Интересно, догадался ли Гектор поставить детские замки на двери?

— Она была истощена, но жива. И вся покрыта татуировками в виде костей.

Катрина чуть отстранилась, услышав это.

— Зачем?

— Она не могла сказать. Я не говорю по-испански.

Руки Катрины сплелись у неё на коленях, и она коснулась татуировки на безымянном пальце правой руки.

— Интересно, не поэтому ли…

— Не надо, — оборвала её Лус с переднего сиденья.

— Что? — не поняла я.

Наконец Катрина подняла руку, чтобы я разглядела татуировку. В свете уличных фонарей рисунок было трудно разобрать.

— Когда нам было по восемнадцать, мы пошли и сделали их. Чтобы навсегда остаться сёстрами. До самых костей.

Это был стилизованный рисунок кости пальца — на первой фаланге, похожий на «смешную косточку» из настольной игры «Операция», только толще.

— Может, в этом дело, — продолжила Катрина.

— Нет, — возразил Гектор, глядя на нас в зеркало заднего вида. — Кто лучше послужит дому Санта-Муэрте, чем мёртвый? И кого лучше похитить, чем возлюбленную мёртвой девушки?

— Я не мёртвая, — возмутилась Лус.

— Ты мёртвая. Просто пока этого не понимаешь, — спокойно ответил Гектор. — Послушайте: кто бы они ни были, они увели Адриану прямо у вас из-под носа. Эди говорит, что это, скорее всего, значит, что Мальдонадо — перевертыш.

Он будто специально вычеркнул себя из этой фразы.

— Это многое объясняет, — пробормотал Ти и сжал кулак, похрустев костяшками правой руки.

— Для нас это значит вот что: к нему нельзя прикасаться. Нужно постараться загнать его в угол и обезоружить, но не касаться кожей к коже. И держаться так, чтобы видеть друг друга, чтобы никто не потерялся и не остался позади.

Лус застонала. Для неё, способной двигаться куда быстрее любого из нас, сдерживаться и держаться рядом было настоящей мукой.

Я задумалась, даст ли она мне в конце концов свою кровь и будет ли моего участия в этой вылазке достаточно, чтобы это засчиталось. Она обернулась, будто почувствовав, о чём я думаю.

— Теперь я понимаю, почему она тебя избегала.

Я кивнула в темноте. Те, кто возводят вокруг себя стены, не могут пораниться.

— Откуда ты знаешь, где это? — спросил Ти у Гектора.

— Сегодня утром они прибили к двери клиники флаер с адресом. Трудно было не заметить.

Гектор выключил фары и плавно остановился.

— В конце квартала. Если подъеду ближе, они поймут, что мы здесь.

— Они и так скоро поймут, что мы тут, — Лус выпрямилась на сиденье. — Увидимся внутри, — сказала она и выпрыгнула из машины.

— Рейна! — крикнула ей вслед Катрина. Я перегнулась через Ти, чтобы выглянуть, но не увидела её, потому что она уже исчезла.

— Думаешь, можно рассчитывать, что она снимет снайперов? — вслух спросил Ти.

— Здесь не стреляют прицельно, — крикнул Гектор, едва перекрывая шум дождя, барабанящего по крыше машины. Молния на мгновение высветила его: он водил рукой из стороны в сторону, изображая очередь из автомата.

— Тогда вам двоим лучше остаться здесь, — сказал Ти, глядя на Катрину и меня.

Мне хотелось пойти с ними, но я не была ни сверхъестественным существом, ни пуленепробиваемой. А если я пойду, то ни за что не смогу убедить Катрину остаться.

— Ладно, — я переводила взгляд с одного на другого. Возможно, это был последний раз, когда я видела их живыми.

— Прикрывайте друг друга, хорошо?

Гектор кивнул, Ти что-то буркнул и они одновременно шагнули под дождь.

Послышался далёкий крик, громче шума ливня, и раздались выстрелы.

— Давай сюда, — Катрина прижалась к спинке водительского сиденья, туда, где прошлой ночью сидел Дрен, и потянула меня вниз, чтобы я сделала то же самое.

— Я уже бывала в перестрелках, — коротко пояснила она.

Меня разрывало от того, что приходится сидеть и ждать, слушая звуки насилия, грохот выстрелов и не зная, что происходит. Когда я всё-таки выглянула, вопреки здравому смыслу, вспышка молнии высветила склад в конце квартала и распахнутые ворота.

— Не высовывайся! — шикнула Катрина.

— Как ты можешь быть такой спокойной?

Снова прозвучали выстрелы. Я пыталась убедить себя, что это гром, но не видела молний, которые могли бы его вызвать.

Я хотела, чтобы с моими друзьями всё было хорошо. Хотела, чтобы мама была в порядке. Просто хотела хоть раз, хоть на один сокрушительный миг спокойствия, чтобы в мире всё было правильно, чтобы мне не пришлось беспокоиться ни о ком, даже о себе.

Ещё один выстрел, серия рассеянных хлопков. Я прижала лоб к стеклу, хотя и знала, что не должна этого делать, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь пелену дождя.

К стеклу сверху прижалась окровавленная рука. Я закричала и отпрянула.

Рука скользнула вниз, как в фильме ужасов, словно последний прощальный жест тонущего человека. Неумолимый дождь гнал кровавые капли вниз по стеклу.

Ти не мог истекать кровью, а Лус — вряд ли.

— Гектор? — прохрипела я, и голос сорвался от страха.

— Не выходи! — предупредила Катрина.

Но я не послушала. Открыла дверь и с облегчением поняла, что на тротуаре лежит незнакомый парень. В свете плафона в салоне я разглядела молодого латиноамериканца. На видимой стороне шеи у него были три татуировки в виде крестов. Он лежал ничком, и дождь смывал с него кровь.

— О боже…

Я потянулась за телефоном. Я не знала, где мы, но Катрина знала. Протянула ей телефон.

— Позвони в 911. Скажи, что кого-то подстрелили.

Наверное, стоило заранее сообщить о нашем прибытии, ведь перестрелка здесь была почти неизбежна. Этот парень формально был из лагеря врагов, но мы сами пришли сюда, напрашиваясь на неприятности. Я не могла просто сидеть и смотреть, как он умирает.

Гектор — врач, у него в машине точно должен быть аптечка. У всех уважающих себя врачей она есть. Я пошарила под сиденьями — ничего. Тогда забралась на водительское место и открыла багажник. Запасное колесо, баллонный ключ, скотч, который остался с прошлой ночи, и, наконец, бумажный пакет, набитый медицинскими принадлежностями.

Я заглянула внутрь, пока дождь хлестал по пакету и пропитывал содержимое.

Что толку сейчас от марли? В этом проклятом ливне почти никакого. Но я всё равно схватила пакет и бросилась к лежащему парню.

— Куда тебя ранило? — спросила я. Он не