Читать книгу - "Смена формы - Кэсси Александер"

Мы свернули за угол, но она и не думала нас ждать. Впереди туннель разветвлялся на три рукава — настоящая развилка. Мы посветили фонарями в каждую сторону.

— И куда теперь? — спросил Олимпио.

— Понятия не имею. — Я вгляделась в проходы. Один из туннелей выглядел чуть выше остальных. Трудно было представить, что Мальдонадо устраивал какую-то церемонию, сражаясь с потоками воды, которые могли бы его унести. — Туда. — Я направила луч фонарика в сторону чуть более сухого хода.

— Ладно.

Мы медленно пробирались дальше, шаг за шагом, пока туннель снова не повернул. Новый отрезок оказался длиннее, чем доставал свет фонарика. Могла ли она и правда уйти так далеко вперёд?

— Продолжай идти, — подтолкнул меня сзади Олимпио.

— Хорошо.

Пол туннеля пошёл вверх, и нам пришлось пригибаться всё ниже. Единственным плюсом было то, что вода здесь стала мельче. Теперь при каждом шаге мы не столько хлюпали, сколько скребли подошвами. Под ногами попадались твёрдые острые предметы, они тёрлись друг о друга, делая каждый шаг ещё опаснее.

Я подцепила носком один из этих предметов. Ступни уже почти онемели от долгого пребывания в ледяной воде. Предмет был округлым, плоским и изогнутым — точно как ребро.

— Huesos, — прошептал Олимпио у меня за спиной. — Кости.

Я кивнула и прижала палец к губам. Потом выключила его фонарик и оставила только свой, направив луч низко, почти у самой земли.

ГЛАВА 42

Туннель сделал изгиб, и стены сменились: вместо металла теперь был камень… а потом — кости. Мы нашли её. Последнюю комнату костей. Олимпио судорожно втянул воздух.

— Тссс, — оборвала я его. Медленно подняла фонарик, водя лучом по полу. Кости усыпали пол и крепились к стенам. У одной из стен стояла та же клетка, или её сестра-близнец, а внутри едва угадывалась фигура. Откуда-то из глубины комнаты доносился звук бегущей воды — тихий шипящий гул, будто кто-то оставил кран приоткрытым.

В свете фонарика никого не было видно. Я сделала ещё несколько шагов, Олимпио прилип ко мне, не отставая ни на шаг. Вместе мы подкрались к клетке.

— Адриана? — прошептал Олимпио.

— Dejala ir, — прошептала в ответ девушка внутри.

Я не стала тратить время на раздумья.

— Надо её вытащить…

— Нет, — перебил Олимпио. — Она говорит «освободи её», а не «освободи меня».

Он выхватил у меня фонарик и направил луч туда, где Адриана тянула руку. И там, прикованная к полу, лежала Лус.

— Лус! — я рванулась к ней одновременно с Олимпио. — Лус, очнись…

Она распласталась на полу, запястья скованы цепями. И тут меня накрыла тошнота: шипение, которое я слышала, исходило от неё — серебряные кандалы врезались в кожу, прорезая её быстрее, чем она успевала заживать. Я оттащила Лус назад и выдернула серебряные браслеты из бороздок, которые они успели прорезать в её запястьях.

— Лус, когда это с тобой случилось?

Без Катрины, которая обычно охраняла Лус, кто-то мог напасть на Рейна днём. Кто лучше знал их распорядок, чем «Три креста»? Я надеялась, что охранники с автоматами, которых я видела, сумели защитить тех, кто был в убежище Рейна.

Но снаружи всё ещё был день. Хоть здесь, в глубине, царила кромешная тьма, дневной свет наверху всё ещё имел власть.

— Почему она не просыпается? — спросил Олимпио.

— Она Рейна, а наверху всё ещё светло. — Я щёлкнула пальцами и ткнула в ближайшие обломки костей. — Дай мне вон те, быстро.

Олимпио метнулся и подобрал куски. Я подсунула их между кожей Лус и серебряными браслетами.

И тут по бетону застучали каблуки — шаги были громче, чем шум воды. Из тёмной щели в дальней стене появилась ещё одна Лус.

— Как?.. — прошептал Олимпио.

Действительно, как? В голове у меня всё смешалось, а потом вдруг щёлкнуло. Прошлой ночью, когда Лус первой вбежала искать Адриану, а может, даже раньше, во время какой-то другой схватки, она коснулась Мальдонадо. А он всё ещё был перевертышем. Он мог схватить её и принять её облик.

Наверное, так он и схватил Адриану.

Мы сами привезли Мальдонадо домой прошлой ночью. Неудивительно, что он бросил Катрину. И, поскольку он не был настоящим вампиром, солнце ему не мешало.

Перевертыш уставился на нас и положил чужую руку на бедро.

— Значит, теперь вы всё видите. — Лус-двойник посмотрел на своего «близнеца» на полу, потом на меня. — Я знал, что если мой сын тебя любит, ты будешь умной, — произнёс перевертыш с лицом Лус. А потом превратился в Мальдонадо.

Одежда Лус натянулась на нём и тут же исчезла, сменившись чёрными одеяниями Мальдонадо — вместе с подвеской и всем остальным. Я не знала, была ли его трансформация оборотничеством, магией или чем-то ещё.

— Так ты… отец Ашера? — спросила я, лихорадочно выискивая хоть какую-то лазейку, способ достучаться до него.

— Лишь часть меня. Тут внутри всё очень сложно. — Он постучал пальцем в перчатке по лбу и смотрел на меня блестящими, пронзительными глазами. — Мы используем перевертыша только тогда, когда он нужен. В остальное время всё делаем по моему приказу.

— Может… — начала я медленно, не понимая толком, к кому обращаюсь и как вообще с ним говорить, — может, ты её отпустишь?

Он ухмыльнулся и расхохотался.

— У нас есть план, и она — его часть. Уже слишком поздно всё менять.

— Но она просто девочка… — я умоляла его взглядом. — Ты должен её отпустить.

Он опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Зачем мне это делать? — Он махнул рукой, обводя комнату с клеткой, с костями на стенах. — У меня грандиозный план, а ты хочешь, чтобы я разрушил его из-за твоей совести? Из-за того, что тебе кажется, будто у тебя есть какая-то шаткая связь с кем-то из моего прошлого?

Мальдонадо ждал ответа. Чем дольше я тянула, чем дольше мы болтали, тем больше шансов, что Лус очнётся, или Ашер спустится сюда и спасёт нас. Может быть.

— Знаешь ли ты, сколько прошлых жизней сейчас во мне? — спросил он.

Я могла лишь покачать головой.

Мальдонадо подался вперёд.

— Я скажу. Тысячи. И все они в ярости. А перевертыш, отец твоего друга, самый худший из них. — Он схватил с пола свободную кость и провёл её острым краем по своему лбу. — Он кричит и кричит, пока мне не хочется вырезать его изнутри. А ведь это была его идея. Его! — Он ткнул костью себе в лоб с такой силой, что, когда убрал руку, на коже остались синяк и капли крови.

Мальдонадо взял себя в руки и отшвырнул кость.

— Ведь это он нашёл меня, чтобы всё это воплотить.

— Зачем? Какая вообще может