Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

нужно драматизировать, правда. Это ты позвала меня.

Моя кожа покрывается мурашками. Я глубоко, инстинктивно чувствую: он сыграл куда большую роль в моих прошлых жизнях, чем мне рассказывали. Между ним и Элриком — куда больше противоречий, чем кажется. Я отталкиваюсь от него, глядя в упор, дыхание вырывается облачками пара:

— Если ты прикоснёшься ко мне, он убьёт тебя.

Он приподнимает рыжую бровь, пожимает плечами, прислонившись к дереву, с видом нарочито беспечным:

— Не без больших усилий и боли.

Не знаю, почему его слова раздражают меня. Почему этот обмен колкостями, этот спор кажутся такими естественными. Правильными.

— В прошлый раз ему это ничего не стоило.

Он смеётся:

— Меня там не было, чтобы сражаться, малышка. Моя цель была достигнута без моих усилий.

— Зачем ты привёл меня к нему, если хотел нас разлучить?

Его беспечная маска сползает, он словно борется с самим собой, несмотря на расслабленную позу:

— Дорогая, ваша встреча была неизбежна, как восход солнца. Я лишь хотел дать вам шанс.

— Ты правда считаешь его таким ужасным?

Его рыже-оранжевые волосы шевелятся, когда он смотрит на меня:

— Такие понятия, как добро и зло, двусмысленны для существ вроде нас. Я лишь знал, что не хочу видеть тебя мёртвой. Ты когда-то любила меня так же, как его. Я нашёл тебя первым в той жизни. Несколько жизней назад я завоевал твоё сердце так же быстро, как и постель.

Мой рот приоткрывается, затем я резко его закрываю:

— Ты лжёшь.

Он не лжёт. Ни капли.

— Никогда — не тебе. — Его губы кривятся, когда он отталкивается от дерева. Я действительно могла бы пасть жертвой его чар — он так же прекрасен, с его загорелой кожей и чёрными кончиками волос. Его тело высечено не менее искусно, чем у Элрика. Но в этой жизни я не испытываю подобных порывов. Мне жаль его.

Лис приближается, его губы в дюйме от моих. Я чувствую, как сильно он хочет меня поцеловать; заставляю себя стоять неподвижно, борясь с желанием оттолкнуть его.

— Мы брали тебя вдвоём. Ты так прекрасно принимала два…

— Тогда ты безумен, — перебиваю я, скрещивая руки, создавая барьер между нами.

Он смеётся:

— Тогда позволь Богу-Лису иметь эту маленькую иллюзию.

— Ещё один Бог, — замечаю я, меняя тему, потому что мои щёки вот-вот запылают.

Интересно, была ли я искусной писательницей и в той жизни?

— Граница притягивает нас — сверхъестественных существ и богов. Магический отпечаток на этой земле притягивает словно мотылька к пламени. Когда мы осознаём… уже слишком поздно.

— Она держит вас в ловушке… — Я делаю дрожащий вдох. — Значит, здесь есть и другие боги?

— О, боги, нет. Мы их убили. Слишком мало земли для всей этой гордыни и позёрства.

Я качаю головой, решив не поддаваться на его провокации:

— Мне нужна твоя помощь.

— Говори, дорогая.

— Мне нужно добраться до границы.

Он замирает, в его странных глазах мелькает тревога:

— Зачем?

Мои глаза расширяются — властный тон в его голосе кажется странным. Я краснею ещё сильнее:

— Он не завершит связь. — Я произношу это так тихо, что другой человек не расслышал бы.

— Ты хочешь заставить его, даже зная, что это значит?

— Я умру.

— Это у тебя отлично получается.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

Он глубоко вздыхает, и я чувствую — он хочет сказать «нет». Но не скажет. Предвкушение снова расцветает в моём животе. Я улыбаюсь ещё до того, как он соглашается:

— Это будет дорого стоить тебе.

Имена имеют силу для фейри.

— Ты хочешь моё имя?

Он не отвечает — и не нужно. Но я замечаю, как его внимание на мгновение смещается, словно он прислушивается к чему-то за нами. Моё сердце замирает:

— Молли, — выпаливаю я, гадая, знал ли он уже — судя по его тёплой улыбке, возможно, он просто хотел, чтобы я сама сказала.

Он кивает:

— Приятно познакомиться, Молли. Меня зовут Раммес. Держи это в секрете, хорошо?

Я не могу сдержать возглас — воздух вокруг наполняется треском энергии. Внезапно мне хочется плакать — он попросил что-то, но дал куда больше. Знать имя любого фейри — великая честь. А имя бога фейри? Я не могу осознать, что мне дали и почему. Мой ошарашенный, ошеломлённый кивок — я едва реагирую, когда он превращается в лиса. Превращение происходит плавно, без ужасающих метаморфоз, о которых рассказывают в историях про оборотней.

Он огромный. Настолько, что я отступаю, чтобы лучше разглядеть колоссальное существо, гордо стоящее передо мной:

— Ты больше, чем я помню.

Он смеётся — не вслух, а в моём сознании. Это сбивает с толку, вызывает дискомфорт.

— Твой спутник проснулся и очень недоволен.

— Граница близко?

— Нет. Залезай.

Я колеблюсь, дрожа — скакать на боге-лисе размером с лошадь через тёмный лес, убегая от моей пары-бога-вампира, кажется чересчур даже для меня. Это мир, в который я шагнула, сойдя с корабля. Кажется, это было целую жизнь назад. Раммес опускается, я дрожащими руками хватаюсь за его мех, подтягиваюсь, следя, чтобы сорочка служила барьером между моей обнажённой, предательски влажной кожей и его спиной. Моё сердце колотится, когда из леса доносится оглушительный рёв.

— Это будет очень неприятно для меня. Держись крепче.

И он срывается с места. Крик застревает в горле — его заглушает напор ветра. Мои пальцы впиваются в мягкий, тёплый мех. Он пахнет лесом, землёй и сосной. На мгновение я вдыхаю этот запах — словно возвращаюсь к тому, кого даже не осознавала, что потеряла. Но тут в моём сознании раздаётся его язвительный смех — и всё разрушается.

Слишком скоро тишину леса нарушает треск падающих деревьев. Всё моё тело дрожит — я прижимаюсь вплотную к спине Раммеса, пока он мчится, петляет и перепрыгивает препятствия. Я задыхаюсь, вжимаясь в него ещё сильнее — деревья проносятся мимо, сливаясь в размытые полосы из-за скорости, и я уже не могу различить одно от другого.

Ещё один оглушительный рёв звучит куда ближе, чем я готова была услышать — и в нём звучит моё имя. Ярость в этом голосе должна ужаснуть меня, но я не боюсь. Я… возбуждена. Нервный смешок срывается с моих губ — и треск в лесу резко прекращается.

Я слишком поздно осознаю, что только что сделала.

Я только что точно указала ему, где нахожусь.

Я чувствую его внутри себя ещё до того, как вижу: он проникает в мою кровь, проверяет, пробует на вкус — и, о господи, моё естество сжимается. Ритмичное движение спины Лиса ничуть не помогает. Если он чувствует мой