Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

с идиотской улыбочкой «здравствуйте, родные!» Я без вопросов там сейчас лишняя.

Но абсолютно лишняя я и здесь. Рядом с Аинремом стоит Дарьяна Теплова, и тут же крутится маленькая Юлия, что-то щебечет, показывает взрослым какую-то игрушку с крыльями как у стрекозы. Потом вообще протягивает ладошки, просясь на ручки.

Мироздание решает удивить меня ещё сильнее. Девочку берёт «на ручки» Аинрем. Как интересно. Типаэск — знает? Что и второй вариатор плывёт сейчас прямиком в загребущие лапки наших бывших врагов.

Бывших ли?

Я внезапно ловлю взгляд Юлии. Строгий, совсем не детский. Да она же всё помнит! Психика у маленьких детей адаптивнее, чем у взрослых, и есть серьёзная надежда на то, что малышка, взрослея, забудет обо всём. Но только если…

Если у меня получится.

Мне отчаянно не хватает возможностей понять степень своей правоты. Я не могу заглянуть в будущее, нет у меня такого дара. Но я уверена в одном: отступать мне нельзя. Иначе всё это начнётся снова.

Мир, теряющий форму. Мир, оплывающий влажной глиной под воздействием чудовищных, не поддающихся никакому контролю сил. Грань жизни и смерти, по которой довелось пройти целых два раза, и оба раза — лишние, я считаю. Не хочу больше. Никогда!

А ведь Типаэск прав. Нам необходимо срочно что-то противопоставить этой страшной безраздельной силе. Методику контроля как минимум! Благодаря последней вариации мы получили отсрочку перед катастрофой в несколько лет. Неужели не справимся⁈

— Проснулась? — ехидно спрашивает в моей голове Шувальмина — Давно пора. А то — не буду, не хочу, закрываю проект…

— Сгинь, — советую я. — Изыди из моего сознания, исчадие ада. Когда приглашу, тогда и будем работать, а сейчас у меня личное время. Хватит нарушать красоту и стройность моих мыслей.

Если с Шувальминой разговаривать в её же стиле, до неё доходит быстрее. Хотя, конечно, нарушать въевшиеся с детства нормы вежливости не так-то просто. Даже в качестве встречного разговора на понятном для собеседника языке.

— Личное!– фыркает Шувальмина. — Слушай внимательно, повторять не буду. В случае с Юлией Тепловой эпицентр воздействия пришёлся на родственные отношения. В ту самую связку «родитель-дети», с которой у тебя самой швах, между прочим.

— Поясни, — требую я. — Заодно расскажи, как это поможет мне в работе.

— Поясняю. В этой реальности Василира Теплова не проявилась вовсе. Дарьяна теперь сама по себе, хоть и с двумя комплектами памяти. Впрочем, память первой реальности изъяли, чтобы девушка не утратила стабильность…

— А из моей памяти что изъяли? — немедленно возмущаюсь я.

Инфосфера принимает решения исходя из императива всеобщего блага. Разум Дарьяны мог не выдержать груза пережитой вариации реальностей, разум Юлии потерю матери подавно воспринял бы крайне нехорошо. Расшатывать нервную систему маленького коллапсара на ножках, как выразился Типаэск, — плохая идея. Но мне становится жутко от того, что коллективное сознательное могло посчитать, что и мне незачем что-то помнить…

— Тебя нельзя трогать, — сообщает Шувальмина. — Ты — один из якорей нашей нынешней реальности.

— Ты так говоришь, словно точно знаешь… или сталкивалась с вариацией раньше…

— Я — дочь своего отца, — с горечью и гордостью, и оба чувства сплетены в такой клубок из вины и боли, что я даже останавливаюсь от небольшого шока.

Всё же ментальные разговоры мне даются тяжеловато. Не моё совсем. Есть те, кто без инфосферы жить не может, но я смогу. Почти, всё-таки как средство самой быстрой коммуникации в пределах Галактики инфосфера очень хороша…

Отец Шувальминой вёл безответственные эксперименты на пленных детях-паранормалах. Он получил впечатляющие результаты… большинство из них, впрочем, вышли с жирным знаком минус, к общему счастью. Экспериментатор благополучно умер на ментальном допросе у телепатов, когда до него добралась наша доблестная армия. А дочь его выжила. И, по иронии судьбы, продолжила его дело, только совсем на других основаниях и совсем в других условиях…

— Чему ты радуешься? — прямо спрашиваю я. — Ты ведь и сама пострадала от научного азарта своего родителя! Неужели тебе мало⁈

— Мечта отца сбывается. Он ведь хотел добиться именно этого. Полного контроля над пространством и временем. Криво, косо, жестоко, но уж как умел. Жаль, что ему в голову не пришло вовремя обратиться за помощью к вам, Человечеству. С вами получилось интереснее. Масштабнее. Неотвратимее. Лучше.

— Иди ты в… — срываюсь я. — Это же дети! Как ты можешь…

— Они будут счастливы, поверь.

— Не факт!

— Если ты справишься, они будут счастливы. Новые профессии, новые горизонты, новая жизнь. Чем плохо? Работай, Ламель. Мой отец бился над проблемой в одиночку. Но ты не одна. В этом ваша сила, сила Человечества. Вы удивительным образом умеете собираться и создавать будущее все вместе. Я помогу, чем смогу. Вспомню всё. Всё, что понадобится. Обращайся…

Телепатический раппорт с Шувальминой через инфосферу завершается. Я снова остаюсь в границах своего разума. Выполняю все процедуры по капсуляции сознания после сеанса связи. Предосторожность не лишняя. С Шувальминой станется снова заглянуть ко мне в мозги сразу же, как её левая пятка того захочет. Гениальная идея, дорогостоящая подсказка или просто поехидничать в своей любимой манере — за ней ведь не задержится. А я хочу побыть сейчас одна. Просто — побыть одна и подумать, имею право!

Луна живёт по графику, синхронизированному с северным полушарием Старой Терры. Так исторически сложилось. Сейчас, в праздничные дни, искусственное время суток отменили за ненадобностью. Селеналэнд кипит карнавальным весельем.

В тихом одиночестве среди сияющей счастьем толпы есть что-то мистическое. Шувальмина назвала меня якорем нынешней реальности, и я теперь не могу отделаться от впечатления, будто я — пришелец из чужого мира. Всё вокруг кажется мне мороком, развлекалкой для неискушённых умов, виртуалом, выдуманной кем-то недобрым сказкой.

Та реальность, в которой родилась и работала я, умерла, её убила Полина, когда угодила в смертельный переплёт. Новая реальность умерла снова, её убила маленькая Юлия, когда угодила в смертельный переплёт. Я живу теперь в третьей. Моя память — едина до начала вариаций, в ней нет никаких расхождений. Они касаются только последних суток, когда я попала в эпицентр. Я умерла целых два раза, кроме шуток, это была самая настоящая смерть, даже две. Страшно даже проговаривать это, не то, что вспоминать. Жутко. Мороз по коже.

А что дальше?

Новые профессии, сказала Шувальмина. Какой профессией может удовлетвориться вариатор реальностей? Целительством, безусловно. Но в целители годятся далеко не все! Что будут делать те, кто