Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

Они неизменны, и если ты сейчас не готов их принять, значит, нам всем придется рисковать.

Сейчас Люциан рисковал сам, но, начиная этот разговор, он прекрасно понимал, что отступить уже не получится. Отец примет его условия, потому что Лена ему нужна. Или уничтожит его и остальных. В этот момент он почти не дышал, и, только услышав злое, отрывистое:

– Хорошо, я согласен.

Мысленно облегченно вздохнул.

– В таком случае, нам нужно составить договор, и я буду готов к сотрудничеству.

Любой другой договор Ферган поручил бы своим многочисленным советникам, юристам и прочим пляшущим вокруг него по любому поводу и на все случаи жизни, но этот, по вполне понятной причине, не мог. Не мог, потому что такого рода договоренность, озвученная, оформленная перед кем-то или кем-то, уже бросала тень на его и так заляпанную по самый гребень драконью тушу.

– Я запрошу, чтобы все необходимое нам принесли.

Люциан мысленно поздравил себя с еще одной маленькой победой. В конечном итоге, именно этого он и добивался: возможности самому составлять договор на пару с отцом. Потому что юристы отца наверняка не оставили бы ему лазеек. Что же касается самого Фергана… он будет перечитывать каждое слово, но в его, Люциана, силах, сделать так, чтобы ему все понравилось.

А потом уже сделать все по-своему.

– Пусть договор составит Анадоррская, – произнес он. – У нее специализация и опыт. Никто об этом не узнает, кроме нас троих.

Ферган прищурился, но Люциан не изменился в лице, оставаясь бесстрастным.

– Если ты хотя бы попытаешься со мной играть…

Не просто попытаюсь. Я тебя обыграю.

– Ну что ты, отец, – холодно произнес он, – все игры между нами закончились.

Дальнейшее происходило уже в Ведомстве: сначала туда перевезли Люциана. Перевезли и посадили в кабинете, давящем ничуть не меньше, чем тюремная камера, но здесь он хотя бы мог вздохнуть – магия снова свободно циркулировала по венам. Из обстановки в этом закрытом каменном мешке (Люциан догадался, что это комната для допросов) был только металлический стол и два стула. Артефакты, блокирующие любые пространственные перемещения, защитные заклинания, активирующиеся на любую проявленную магию.

Женевьев появилась спустя некоторое время: определить, сколько его прошло здесь не представлялось возможным. Она была белого цвета, когда заходила в камеру, но, увидев Люциана, облегченно вздохнула и бросилась к нему:

– С тобой все в порядке!

Это она выдохнула, уже обнимая его.

Раньше Люциан даже во сне представить не мог, что Анадоррская на такое способна. На такие проявления чувств в том числе, сейчас же просто обнял ее в ответ.

– Не помешал? – холодно поинтересовалась проекция Фергана.

Какой-то неприметный человечек шмыгнул из-за его спины, принес все необходимое, включая роаран, и удалился.

– Вы же не думали, что я оставлю вас наедине? – усмехнулся Ферган. Хотя проекции сидеть не требовалось, он прошел и устроился на одном из свободных стульев.

«Мы вообще о тебе не думали».

Это Люциан тоже не стал озвучивать.

Ферган коротко изложил Женевьев суть договора, и она занялась им. Все время, пока она работала, отец не сводил с нее глаз. С нее и с Люциана, как будто они могли общаться мысленно, как с эрими. Сейчас бы этот навык здорово пригодился, но Женевьев его эрими не была. К сожалению, Лена тоже, будь это так, Люциан мог бы сказать, что все равно не сдастся. И чтобы она не сдавалась.

– В договор нужно включить пункт, согласно которому вы все не можете видеться, – холодно произнес Ферган.

– Что? – От неожиданности Женевьев чуть не уронила магическое перо.

– Вы меня прекрасно расслышали. Вы. Все. Не должны собираться для каких-либо совместных обсуждений.

Женевьев вскинула взгляд на Люциана, но тот пожал плечами и кивнул.

– Оговори, что мы не можем встречаться для обсуждения путешествия кого-либо из нас в Мертвые земли. – Он посмотрел на отца. – Ты же это имел в виду? Или нам запрещается даже пить ранх и беседовать о погоде?

– Не паясничай, – оборвал его Ферган. – Вам запрещается какое-либо обсуждение возвращения темной, включая совершение любых направленных на это действий.

Люциан почувствовал, как руки сжимаются в кулаки, но тут же их расслабил. Женевьев умница. Она справится.

Больше никто никого не отвлекал. Женевьев писала, Ферган наблюдал, Люциан размышлял. Если она сделает все правильно, если все получится, то…

– Готово, – произнесла Женевьев.

Ферган первым принялся читать договор, а Люциан тем временем смотрел на нее. Когда из надменной девицы, которую он видеть не мог, Анадоррская успела превратиться в его лучшего друга? Она просто смотрела на него, но в ее глазах он видел поддержку, сочувствие, обещание. Немое обещание того, что ничего еще не кончено, и от этого становилось тепло. Настолько тепло, что даже стены каменного мешка больше не казались ледяными.

– Меня все устраивает, – скупо произнес Ферган. – Подписывай.

– Не возражаешь, если я сначала прочитаю?

Он мельком просматривал общие пункты, особенное внимание уделяя тем, которые казались ему важными. Чем больше Люциан читал договор, тем больше убеждался в том, что Женевьев все поняла правильно. Может быть, чтение мыслей, как со своей эрими, им и было недоступно, но он в ней не ошибся.

– Меня тоже все устраивает, – произнес он.

Женевьев произнесла заклинание, и договор материализовался перед ними для подписания, слетев прямо с магического экрана. Люциан открыл коробочку со специальной магической иглой, уколол палец. Кровь завитком устремилась прямо на договор, легла, впиталась искрами и запечатлелась его подписью. Кровь Фергана лежала на подушке рядом с роараном, в специальном пузырьке. Проекция подняла его, полупрозрачные пальцы отца вытащили крышечку, и алая змея устремилась на договор, с шипением впиваясь в бумагу, проявляясь подписью тэрн-ара.

– Вы свободны, – коротко произнес Ферган, поворачиваясь к Анадоррской.

Женевьев поднялась, бросила еще один, последний взгляд на Люциана, словно пытаясь таким образом его поддержать, после чего вышла.

– Допрос пройдет сегодня же. После него ты будешь находиться под домашним арестом до тех пор, пока я не сочту, что ты больше не наделаешь глупостей.

Домашний арест… что ж,