Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

приказа, когда не сообщал и половины того, что должен был. Его участь решит трибунал, но остальных ты еще можешь спасти.

– Все сказал? – спросил Люциан зло.

Внутри кипели ярость, отчаяние, ненависть. Ярость предназначалась отцу, отчаяние – друзьям и Лене, ненависть – Сезару.

– Все. – Ферган наградил его скупым ответом. Правда, после добавил: – У тебя есть два дня на то, чтобы подумать, Люциан. Два дня, после я уже ничего не смогу исправить. Да и не захочу.

Проекция начала блекнуть, и в этот момент Люциан произнес:

– Да ты же ее боишься.

Магический сгусток, уже начинавший терять отцовские черты, снова окреп.

– Что ты сказал?! – прошипел он.

– Ты ее боишься. Лену. Иначе зачем тебе проворачивать это все? Зачем пытаться настолько ее очернить?!

Озарение пришло так внезапно, что он не сумел справиться с чувствами, хотя сейчас стоило бы замолчать. И Люциан замолчал, а вот отец, утратив контроль, яростно шагнул к нему.

– Подумай дважды перед тем, как такое повторять, мальчишка! В следующий раз мое предложение может быть не таким щедрым. Или его может не оказаться вовсе!

Проекция исчезла, следом растаяло Cubrire Silencial. Вернулась охрана: пасмурно глянув на привалившегося к стене Люциана, дракон и человек переглянулись и заняли места справа и слева от решетки. Он же стоял, сунув руки в карманы, пытаясь понять, что делать с обрушившейся на него мыслью.

Той ночью Лена спасла выживших на балу. Она была единственной после него, Люциана, кто осмелился бросить Альгору вызов. Но, в отличие от него, ей удалось Валентайна обезвредить. Отец осознал, на что она способна, когда Лена вышвырнула Альгора в портал. В то время, как он отсиживался под прикрытием «важных дел», Лена закрыла собой остальных. Поэтому сейчас Фергану жизненно необходимо очернить ее имя так, чтобы от него все шарахались. Чтобы считали ее воплощением зла, пострашнее Альгора, Верховного Эрда и Лозантира вместе взятых.

Потому что с ее необычной магией, с ее необычной историей именно Лена может стать причиной краха его власти.

Глава 27

Сезар Драгон

– Ты обещал, что никто не пострадает, – глядя в драконьи глаза с вертикальным зрачком, произнес Сезар. Он с трудом сдерживался, внутри все клокотало от ярости. – Ты обещал, что это все останется в семье. Говорил, что его не тронешь.

– Я сказал, что если твой брат будет сотрудничать, все обойдется. – Голос Фергана имитировал роаран, и Сезар подумал, что он уже не помнит, как звучал его настоящий голос. Не помнит, каким был отец до того, как обернулся драконом. Каким он был в его детстве.

Правда ли, что становясь драконом, понемногу теряешь человеческие черты? Человечность. Все, что было дорого, становится незначительным. Все, кроме силы и власти? Потому что это звериный инстинкт: сохранить, удержать.

– Ты обещал, что Люциан будет под домашним арестом…

– Я обещал, что твою драгоценную Софию никто не тронет, если ты будешь говорить правду! – рявкнуло через камень. – И ее никто не тронет. Насчет остальных – ты зажрался, мальчик. Они строили заговор у меня под носом, и ты, между прочим, изначально тоже. Не договорись мы, ты бы сейчас вместе со своей супругой отправился в гарнизон, но я умею держать слово. А теперь оставь меня, мои дела не ограничиваются твоим недальновидным братцем и его друзьями.

От злости свело скулы. Хотя на кого было злиться? На этого… дракона, или на себя? На себя было бы правильнее. Поэтому Сезар вышел, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Если бы можно было все отменить, что бы он сделал? Если бы можно было отмотать время назад, не приходить к отцу…

Драхов мясник!

Если бы он не появился, ничего этого не было бы, но Люциан собирался пойти прямиком в Мертвые земли, а это было чистейшей воды самоубийство. Внутри поднималась темная магия: она поднималась всякий раз, когда на него обрушивались чувства. Когда-то Валентайн говорил, что чтобы справиться с ней, нужно не испытывать чувств вовсе, и к чему его это привело? Альгор был одним из сильнейших, он управлял собственной темной силой до того, как не появилась эта девчонка, Лена.

И Соня… София так же вытряхнула его из привычного спокойствия, равновесия, рядом с ней не получалось не чувствовать. Рядом с ней он заново этому учился, тому, что долгие годы пытался загнать внутрь, чтобы не дать своей темной части взять над ним верх.

Сезар вернулся домой порталом, зная, что она уже там. Можно было сослаться на неотложные дела и остаться во дворце, но, во-первых, находиться под одной крышей с отцом ему сейчас не хотелось, во-вторых, разговора с Соней все равно было не избежать.

Она его не простит. Если узнает – точно уже не простит. Их только начинающие выстраиваться отношения рухнут раньше, чем он успеет ей что-то объяснить, но лгать ей? Стоят ли такие отношения вообще того, чтобы их строить, если в них будет ложь? Сначала одна, такая. Затем другая, третья, ложь имеет обыкновение превращаться в снежный ком быстрее, чем успеваешь вздохнуть.

Нет. Соня имеет право знать правду, и чем быстрее случится их разговор, тем лучше.

– Где моя жена? – спросил он у первого слуги, который встретился ему на пути.

– У себя… прошу прощения, тэрн-ар, в ваших общих покоях.

Не так давно эти комнаты стали их общими, не так давно она снова подпустила его к себе. Сезар снова сжал кулаки, но тут же расслабил пальцы.

– Она уже ужинала?

– Нет, ей нездоровилось. Она попросила не накрывать на стол и не беспокоить ее.

Нездоровилось?

Сезар быстро зашагал по коридору, распахнул дверь, и… Сони в спальне не оказалось. Не было ее сумки, только небрежно наброшенная на кресло шаль напоминала о том, что она здесь вообще была. Из-за беременности жена часто мерзла, поэтому частенько куталась в нее, хотя обогревающие артефакты и камин всегда включались на полную.

«Мне холодно изнутри», – говорила она,