Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

подушечка пальца Эйнара касается клитора, когда он начинает тереть его, обводить кругами, в ритме аттракциона «Пиратский корабль», совершающего полный оборот. Медленнее и быстрее, медленнее и быстрее, круг за кругом, неторопливо, но неумолимо, а другая его рука обхватывает мою грудь, разминает сосок, и, о боже, меня крепко сжимает жестокая судорога экстаза, а из глубины груди вырываются кошачьи вопли…

Я понимаю, что никаких пятнадцати минут, чёрт подери, не прошло. И если за время с Эйнаром я что-то и усвоила, так это то, что первого оргазма всегда приходится ждать дольше всего, а все последующие приходят быстро, особенно если он не даёт мне передохнуть между ними. Если дьявольски посмеивается, как сейчас, не прекращая и не меняя движений, лишь добавляя ещё один палец, проникающий глубже, чтобы коснуться того самого места на передней стенке, которого, я знаю, невозможно касаться долго, прежде чем…

— А-а-ах! — реву я с прокрадывающимися в голос нотками поражения, выгибая спину и дёргая ногами в путах, пока верёвка не начинает больно врезаться под коленями.

— Ты вообще пытаешься сдерживаться, куколка? — зловеще тянет Эйнар, и его голос доносится до меня, словно клубы едкого дыма. — Как будто тебе не терпится, чтобы я выебал тебя кулаком.

Его свободная рука оставляет мою грудь и шлёпает по верхней части бедра. Удары звучат громко, и дрожь от них лишь усиливает следующий мощный оргазм, который начинает нарастать ещё до того, как Эйнар успевает ввести в меня очередной палец.

Я закусываю губу до привкуса крови и мотаю головой из стороны в сторону, всё тело покрывается потом. Стону и вою в бессловесном протесте, но всё так же беззащитна перед диким удовольствием, которое дарит Эйнар, и слишком скоро заслуживаю четвёртый палец.

Он туго растягивает меня изнутри, как мне кажется, уже до предела. Кожа по всему телу раскраснелась от напряжения, словно в лихорадке, а по лицу и груди бегут струйки пота.

— Видела бы, как красиво ты перепачкала мне руку, куколка, — хрипит Эйнар. — Никогда ты не была такой мокрой. Можешь думать, что боишься, но твоя идеальная пизда точно знает, чего хочет.

Я всхлипываю без слёз, дрожа, едва вдыхая и выдыхая, словно железный кулак стиснул мою грудь. Но блаженство затмевает все остальные ощущения в теле, бёдра сводит судорогой, и в темноте под повязкой я вижу звёзды.

— А это, — медленно тянет Эйнар с нескрываемым наслаждением, — был четвёртый, последний.

Я вою, сама не зная, что пытаюсь этим выразить. Отказ или нетерпение? Опасение или возбуждение?

— Ты очень шумная, куколка, но «стоп» не говоришь. А значит, сейчас мой кулак войдёт в тебя.

Голос замирает у меня в горле, от напора несущейся по венам крови дурнеет, бешено колотящееся сердце грозит не выдержать. Я пытаюсь дышать глубоко, но дыхательные пути сужаются, и я хриплю, как мой младший брат по матери, страдающий астмой, когда вдыхает пыльцу.

— Расслабься. Бояться нечего. Тебе понравится, обещаю, — говорит Эйнар, коротко поглаживая моё бедро в успокаивающем жесте.

За его кажущейся беззаботностью скрывается предельная осторожность. Он обильно смазывает мой вход, затем другая его рука скользит по моей коже, помогая сжать ту, что должна войти в меня. В ответ на мои всхлипы и шипение он то и дело меняет угол, продвигаясь внутрь очень медленно, постепенно скользя всё глубже благодаря обильной влаге моего возбуждения.

И всё же. Больно. Очень больно.

— Я почти вошёл. Знаю, это трудно, но постарайся не сопротивляться, так будет не настолько больно.

Глаза наполняются слезами, во тьме за сомкнутыми веками вспыхивают огни, а ногти крепко сжатых пальцев глубоко впиваются в ладони.

— А-а-а-а-ай! — вою я, когда меня пронзает короткая, но острая боль, почти, но всё же не совсем похожая на ощущение разрыва.

Но она тут же прекращается. Эйнар немного отступает, и давление его костяшек меняется, когда он поправляет положение руки.

— Всё хорошо, ты в порядке, — он нежно похлопывает меня по бедру. — Знаю, это пиздец как страшно, особенно в первый раз. Но поверь, я понимаю, что делаю, и чувствую, если будет что-то не так. И тогда остановлюсь, и попробую по-другому, хорошо? Столько раз, сколько потребуется. Я никогда, ни за что не повредил бы твою прекрасную киску, — он ненадолго касается моего лица, проводя большим пальцем по нижней губе. — Можно продолжить? Кивни, если да.

Успокоенная его словами, я киваю с тихим, робким «угу».

— Ты так хорошо справляешься.

Мне так не кажется, потому что про себя я думаю, что вся его огромная, пугающая рука ни за что не сможет во мне поместиться. Что я просто слишком узкая, слишком маленькая, слишком нерастянутая. Я совершенно уверена, что через какое-то время ему придётся сдаться, и, хотя разумом понимаю, что он не станет досадовать на мою неспособность вместить его, всё равно боюсь его разочаровать.

Но затем возникает отчётливое ощущение, словно нашёлся ключ, идеально подходящий к замку. И его кулак скользит глубже — медленно, осторожно, но без усилий.

— И… вот, получилось.

Ощущение его руки внутри чуждо мне, это глубокое, жестокое вторжение, хотя боли как таковой уже нет — лишь дискомфорт где-то в самой глубине тела. Я начинаю дрожать.

— Всё хорошо, куколка, просто дыши, ты так хорошо справляешься.

Его успокаивающий голос пробирается ко мне сквозь баррикады паники и сильной, пусть и безболезненной, му̀ки. И когда он двигает рукой, нежно и неторопливо, я осознаю, что наполнена так, как никогда прежде, что он касается мест, которых никто ещё не касался. Выше выступа шейки матки и мягких стенок высоко вокруг неё. И не просто касается, а одновременно ласкает и стимулирует все эти места, с твёрдым, неослабевающим трением.

Я стону, а звук пропитан облегчением и зарождающимся удовольствием.

— Вот моя храбрая девочка, — хвалит меня Эйнар, и в его голосе слышна ухмылка. — Я же говорил, что тебе понравится.

И мне нравится. Не только потому, что кулак ещё шире и больше привычной, и без того внушительной твёрдости его возбуждённого члена, но и потому, что он гибче, способен тереться о мои стенки ловкими, короткими движениями запястья, поглаживать шейку матки так, как он ласкал бы пальцами мой клитор.