Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

призналась она. — Мне кажется мои родители возненавидели эту фразу.

Я улыбнулся, откусив кусок пиццы. Пока шел фильм мы время от времени обсуждали то, как его снимали, подпевали песням Дэвида Боуи и с удовольствием возвращались в собственное детство.

— Какой у тебя любимый фрукт? — спросила Люси, когда Сара в фильме взяла отравленный персик из рук своего друга Хогла.

— Яблоки, — сказал я, не раздумывая. — С некоторых пор.

Когда в фильме Хогл предал Сару, я хмыкнул.

— Поэтому я и не завожу друзей.

— Сказал колдун, организовавший для меня все это, — ответила Принц, не отрывая взгляда от экрана.

А говорила, что не будет восхищаться.

— Ты знаешь, — продолжила Люсильда, задумчиво глядя на экран. — мы никогда не знаем, где нас ожидает подстава. Хогл просто струсил. Но потом же он реабилитировался.

Она на мгновение замолчала, а ее лицо стало неожиданно серьезным.

— Думаешь, Айлин, уехав из родного дома, могла представить себе, что парень, которого она любила, умрет? А когда она вернется, какая-то сумасшедшая сука вслед за ним убьет и ее? — Принц повернулась ко мне. — Думаешь, Грег, похоронивший лучшего друга, знал, что продинамит его сестру из-за собственной гибели?

Я почувствовал, как воздух между нами становится плотнее. Ее слова повисли в воздухе, и в моей голове начала вырисовываться четкая картина, о которой прежде я и не задумывался.

Айлин — бывшая девушка Тео.

Грег — его лучший друг.

Оба мертвы.

Не вписывалась лишь смерть Ашера Грингрича, но и он наверняка был выбран убийцей не случайно.

Поняв это, мы с Люсильдой посмотрели друг на друга.

— Тео, — выдохнули мы одновременно.

Глава 13.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Мы провели несколько минут в тишине, пока на экране не пошли финальные титры. За узким треснувшим окном разразился ливень: капли протискивались сквозь поврежденное стекло и заливали разбухшую древесину старого подоконника.

Люсильда натянула рукава рубашки на ладони, спрятав пальцы в ткани, подтянула ноги к груди и обхватила их, положив подбородок на колени. Принц как всегда жевала обветренные губы, сдирая с них маленькие лоскуты кожи.

— Если ты не отстанешь от своих губ, я непременно найду им применение, — предупредил я, слегка толкнув Люси локтем. — Ты ведь в курсе, что аутоагрессия — это не окей?

Принц тут же остановилась и повернула голову. В ее зеленых глазах не было ни злости, ни раздражения, лишь усталость, и безмолвное желание, чтобы все это наконец закончилось. И мне стало по-настоящему жаль ее.

Люсильда все это время жила с осознанием того, что кто-то хочет ее убить, и даже знала, какой она по счету жертвой должна стать. Еще несколько дней назад она видела труп своей бывшей подруги, заключила сделку с полтергейстом, а теперь сидела рядом со мной и прокручивала в голове одну и ту же мысль: парень, который, вероятно, воплощал множество ее идеалов, который однажды спас ее, тот самый парень, с которым она росла и с чьей сестрой была близка, внезапно оказался предполагаемым центром, в котором сходились все красные нити.

— Нам нужно обсудить это с ребятами, — произнесла Принц, измученно улыбнувшись. — Начать стоит с Силли. Тема брата для нее очень болезненна, поэтому говорить буду я.

Я кивнул, хотя внутри меня все сжалось при мысли о том, что ей придется вслух произносить свои подозрения насчет Теодора Барнса. После испытания в зеркальном лабиринте, я уже знал, насколько много этот парень значил для Принц, и понимал, что она его любила. И я прекрасно понимал, как тяжело ей будет смотреть в глаза Присцилле, когда та узнает, что ее брат, возможно, имеет отношение к убийствам.

— Ты не пойдешь одна, — сказал я, глядя на нее. — Я постою рядом, но буду молчать. Обещаю.

Люсильда даже не попыталась возразить, словно в глубине души именно этого и ждала от меня.

— Договорились, — ответила она, вздохнув.

— Пойдем, — поднимаясь, я протянул ей руку. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Люси взяла мою руку, и я помог ей подняться. Ее пальцы были холодными, и она не отпустила меня, даже когда уже крепко стояла на ногах. Наоборот, сжала мою ладонь еще крепче, будто боялась, что, разжав пальцы, потеряет и меня.

Меня словно ударили в грудь.

Прежде я никогда не чувствовал ничего подобного. Неожиданное, почти болезненное тепло разлилось под диафрагмой, заполняя собой каждую клетку, каждое межреберье, сотрясая сердце и легкие, которым стало тесно внутри меня.

— Спасибо, — сказала она тихо, и я едва расслышал слово за шумом дождя и собственным сердцебиением.

Я сжал руку Люсильды и повел ее к выходу.

Мы спустились по винтовой лестнице, и каждый шаг гулким эхом отдавался в пустом лестничном пролете, словно молот бил по наковальне.

Стоило выйти из учебного корпуса, как вечерний воздух обдал прохладой лицо и наполнил пылающие после нескольких часов в душном помещении легкие.

Дождь и не собирался стихать.

Мы стремительно пересекли двор, где каменными изваяниями стояли сотрудники Ордена. Они пялились на нас с тупыми выражениями лиц, на которых застыл немой вопрос. Подошвы чавкали по земле, проваливаясь в лужи и размешивая грязь.

Когда мы вошли в жилой кампус, нас встретила непривычная тишина. Не было слышно ни шагов, ни голосов, словно гоблины утащили всех студентов Института, как утащили ребенка в фильме, который мы только что посмотрели. Двери комнаты отдыха, оказались приоткрыты. Сквозь щели виднелись пустые диванчики и одинокие кресла. Обстановка несколько смутила меня, поскольку на моей памяти за те два месяца, что я прожил здесь, не было ни одного вечера, когда Институт казался бы настолько пустым. Однако я не хотел перекладывать собственную тревогу на и без того дрожащие, то ли от промокшей одежды, то ли от предстоящего разговора с Барнс, плечи Люсильды.

Мы поднялись на второй этаж и направились в ее комнату.

Я остановился перед дверью и посмотрел на Принц. Она стояла неподвижно, уставившись на дверную ручку собиралась с мыслями.

— Ты готова? — спросил я.

— Это не важно.

Она открыла дверь.

Комната оказалась пуста. Кровать отсутствующей Присциллы была не заправлена, как и у Принц. Возле небольшого туалетного столика на стуле, который явно использовали вместо вешалки, висела нежно-розовая куртка, наталкивающая на мысль, что Барнс была не на улице, а где-то поблизости.

На тумбочке