Читать книгу - "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа - Салли Минн"

— А где эта комната?

Он махнул рукой куда-то в сторону дальнего конца зала.

Пользуясь отсутствием управляющего, я направилась туда. Коридор оказался неожиданно узким: стены через равные промежутки украшали зеркала в тонких латунных рамах и светильники причудливой изогнутой формы — будто кто-то подвесил под потолком застывшие капли воды. Почти дойдя до двери, сделанной на заказ, я услышала за спиной голос управляющего:

— Мисс, я же просил вас никуда не уходить.

Он тут же смягчил тон, спохватившись, что прозвучал грубо:

— Простите. Я боялся, что вы не дождётесь меня и уйдёте. Пожалуйста, пройдёмте обратно в зал.

— Можно заглянуть внутрь? — спросила я.

Он чуть помедлил.

— Хорошо. Только недолго, — сказал он наконец.

VIP-комната оказалась небольшой: продолговатый стол, за которым свободно разместились бы человек двенадцать, тёмная мебель того же минималистичного, с азиатскими нотками, стиля, что и в общем зале, плотные шторы — и стеклянная стена аквариума вместо одной из перегородок, за которой бесшумно скользило несколько крупных рыб, придавая комнате что-то от подводного святилища. Место, куда приводят гостей, которых нельзя фотографировать и о которых нельзя болтать.

— Где сидел критик? — спросила я.

Он показал.

Я подняла взгляд к потолку — привычка, оставшаяся ещё с первого дня в этом деле. Управляющий это заметил.

— Камер здесь нет, — сказал он, опережая мой вопрос. — Понимаете, у нас бывают очень влиятельные гости. Такие на записях мелькать не должны.

— Значит, и весь путь до этой комнаты тоже без камер?

Он посмотрел на меня очень внимательно, будто взвешивая, стоит ли отвечать честно.

— Да. VIP-гости не попадают на камеры нигде — ни в коридоре, ни у этой двери. Камеры есть в общем зале, на кухне, в служебных помещениях. Здесь их нет.

Он перевёл разговор:

— Документы уже ждут вас в зале.

Выходить не хотелось, хотелось внимательнее рассмотреть место преступления, но под настойчивым взглядом управляющего пришлось. Неохотно.

Вернувшись в зал, я сразу увидела коробку с документами: на одном из столов, флешка сверху.

— Господин Кан Тэо позвонил сегодня утром, попросил всё подготовить, — пояснил управляющий.

Я мысленно порадовалась тому, что ему, оказывается, не всё равно.

— А что в коробке?

— Налоговые отчёты, договоры поставок, благодарности от гостей.

— Вы очень оперативны, — заметила я.

— Когда дело касается Кан Тэо — да. Мы двадцать лет друг друга знаем. Он мне как брат, которого я не выбирал, но полюбил вопреки этому факту.

Он засмеялся собственным словам, искренне, без наигранности, и мне на секунду стало неловко от мысли, что я допрашиваю человека, который, кажется, переживает за друга не меньше меня.

Я запустила руку в коробку и достала первое, что попалось, — копию загранпаспорта, просроченного, судя по штампу, ещё два года назад.

— Он даже не продлил его, — сказала я скорее себе, чем ему.

— А зачем? Тэо дальше собственной кухни без крайней необходимости не выезжает. Говорит, нормальную еду за границей найти невозможно, а плохую готовить не станет из принципа.

Из кухни донёсся грохот — на пол уронили что-то металлическое, похоже, целый противень. Следом раздался женский голос, сорвавшийся на визг: «Оно опять горит!» — управляющий поморщился, даже не оборачиваясь.

— Простите. Без хозяина здесь всё разваливается на глазах. Вчера младший повар посолил соус вместо того, чтобы посолить бульон, и у нас чуть не случился второй скандал за неделю — на этот раз кулинарный, а не уголовный.

— Могу представить, что скажет шеф, когда вернётся.

— Скажет, что я развалил ресторан за два дня, хотя очевидно, что я держу его на плаву зубами. — Он бросил взгляд в сторону кухни, откуда снова потянуло горелым. — Простите, мне нужно туда, пока не спалили кухню в буквальном смысле. Удачи в суде. Серьёзно — вытащите его. Ресторан без Тэо — как оркестр без дирижёра: инструменты вроде все на месте, а музыки нет.

Он уже развернулся к кухне, но остановился.

— Может, попросить кого-то из официантов помочь вам донести коробку?

— Нет, что вы, сама донесу, — сказала я, закинув свою папку в коробку и повесив ремешок сумки на шею для верности.

Коробка оказалась заметно тяжелее, чем выглядела. Стоило мне приподнять её с лёгким наклоном, как она начала угрожающе крениться, и в последний момент кто-то подхватил её с другой стороны.

Это был один из официантов — высокий, симпатичный, примерно моего возраста. На бейджике значилось имя: Марк.

— Я помогу донести, — сказал он.

Управляющий бросил взгляд в нашу сторону — на его лице читалось откровенное облегчение, что я снова ничего не разгромила. Он подал официанту знак разрешения, потом кивнул мне на прощание и уверенно направился к кухне.

Официант понёс коробку к выходу, я пошла рядом.

— Вы правда его адвокат? — спросил он, пока мы шли через зал.

— Правда.

— Круто. То есть — не круто, что его обвиняют, а круто, что кто-то реально за него взялся. Я вообще большой фанат шефа. Сам готовлю дома, мечтал попасть сюда поваром, но не взяли — конкурс был жёсткий. Устроился официантом, чтобы хотя бы смотреть, как он работает. Учиться у лучшего, знаете.

— Даже если этот лучший временами колкий и резкий?

— Особенно если он колкий и резкий. — Он усмехнулся. — Гений имеет право быть невыносимым. Я правда за него переживаю.

Мы вышли на улицу, к машине. Пока я открывала багажник, я решила рискнуть.

— Вы были здесь в тот вечер? Когда это случилось?

Он кивнул, помедлив, но скорее из осторожности, чем из нежелания говорить.

— Можете рассказать подробно? Желательно с привязкой ко времени, если помните.

Он опустил коробку в багажник и на секунду замялся, решая для себя, говорить или нет.

— Критики вообще к нам приходят инкогнито, обычная практика в этой индустрии, — начал он. — Но в тот раз был званый ужин, и были приглашены все именитые критики города разом. Господин Тэо готовил особое меню. Всех критиков увели в VIP-зал, как и полагается для таких гостей.

— И что Кан Тэо? Как он себя вёл?

— Нервничал всё утро. Раз пять пересобирал блюда, хотя обычно делает это с закрытыми глазами. Вечером хотел сам отнести блюда в зал и подать лично — для него это редкость, обычно он из кухни носа не высовывает.

— И почему не отнёс?