Читать книгу - "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа - Салли Минн"

ледяным тоном, каким минуту назад представилась, хотя всё моё достоинство в этот момент держалось исключительно на честном слове. — Пожалуйста.

Он не торопился. Подошёл к двери вразвалку, и по лицу было видно: настроение у него за последние полминуты заметно поднялось.

— Ручка за вашей спиной, — сказал он. — Придётся подойти ближе, иначе не дотянусь.

Он шагнул вперёд, так близко, что я почувствовала тепло его дыхания у виска, и потянулся рукой мимо моего плеча. Я успела разглядеть небритую щетину и уловить лёгкий запах кофе.

— Расслабьтесь, — добавил он с ленивой ухмылкой, не отстраняясь

Раздался щелчок, натяжение на спине ослабло — и я тут же шагнула вперёд, подальше от него, стараясь, чтобы это выглядело как достойное отступление, а не бегство.

Следователь остался стоять на месте — с улыбкой, которую даже не пытался спрятать. Снова оглядел меня с головы до ног, перевёл взгляд на задержанного и сказал:

— Скоро свидимся.

Он вышел, и дверь за ним резко хлопнула.

Я мельком огляделась. Комната внутри оказалась именно такой, какой её рисуют в кино, только менее убедительной: облупившаяся краска на стене, стол, привинченный к полу, и красный огонёк камеры под потолком, мигающий с равными промежутками, как метроном, отсчитывающий секунды.

Я поправила пиджак, стараясь вернуть себе хоть какое-то достоинство, и повернулась к человеку за столом. На его лице читалось открытое недоумение, словно в комнате находился клоун.

Это был Кан Тэо — один из самых известных шеф-поваров города, обладатель звезды, которую большинство поваров не получают за всю карьеру. Его нынешний ресторан «Sol» открылся всего пару лет назад — уже после долгого перерыва, который последовал за скандальной статьёй критика: именно из-за неё десятью годами раньше закрылось его самое первое заведение. С тех пор о Тэо писали как о гении с невыносимым характером: он то увольнял су-шефов за пересоленный бульон, то отказывался готовить для министров, если их бронь была меньше чем за месяц.

А теперь этот гений сидел передо мной в наручниках — по обвинению в отравлении того самого критика.

Он был крупнее, чем я представляла по фотографиям из газет: широкие плечи, тёмные волосы в полном беспорядке. Щетина на скуле была заметно гуще, чем на фото в деле, — если на глаз, дня на два. Дорогая рубашка и такие же брюки, под стать его положению в городе. Под глазами залегли тёмные круги — не от одной бессонной ночи. И всё равно взгляд у него был быстрый: он взвешивал меня по частям, прикидывая, сколько от меня будет пользы.

— Вы не мой адвокат, — сказал он, окинув меня взглядом, каким смотрят на подгоревшее блюдо перед тем, как отправить его в мусорное ведро. — Скорее неуклюжая курица. Думаете, ваше представление здесь меня впечатлило?

Я пропустила это мимо ушей: не было ни секунды, чтобы тратить её на обиды, и достала из сумки папку. Когда я открыла её, страницы разошлись с отчётливым липким чпоком — звук в тишине комнаты прозвучал до неловкости громко. Умники из офиса, не иначе: на днях кто-то пролил на стол сладкий сироп и вытер его кое-как, оставив липким весь угол, где лежали документы.

— Кан Тэо, — сказала я, останавливаясь на нужной странице. — Тридцать два года. Шеф-повар ресторана «Sol». Обвиняетесь в уб…

Договорить я не успела.

— Вы тут мою биографию мне решили пересказать? — Он отвёл взгляд, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Ну почему вокруг меня одни идиоты.

Пауза затянулась на пару секунд. Потом он снова посмотрел на меня.

— Мой бывший адвокат даже не вник в дело. Посоветовал признать вину в обмен на смягчение — десять лет вместо пожизненного.

Я положила папку на стол.

— Я вам верю. И считаю, что нужно отрицать все обвинения.

— Вы считаете? — Он усмехнулся уголком рта. — Вы хоть одно уголовное дело выигрывали?

— Я выиграю ваше.

Рассказывать ему, что это дело — моё первое уголовное, я не собиралась. Новичков никто не любит, даже если они очень стараются.

Я хотела сесть напротив, но стул стоял на приличном расстоянии от стола — видимо, следователь отодвинул его во время допроса. Потянулась за спинкой — и чуть не надорвалась: весил он, кажется, как небольшой сейф. Из чугуна их делают здесь, что ли?

Пришлось развернуться к нему спиной, нагнуться, ухватиться за сиденье обеими руками и потащить на себя, пятясь к столу. Ножки громко и неприятно визжали по полу.

Кое-как подтянув стул на место, я плюхнулась, поправила юбку, подняла глаза — и наткнулась на взгляд Тэо. Он смотрел на меня с нескрываемым недоумением.

— Знаете, за два дня здесь я видел многое. Но такое — впервые. Вы точно адвокат или актриса? Вас наняли по приколу, чтобы меня позлить?

Я не отреагировала. Я давно привыкла, что из-за моего возраста серьёзным человеком меня мало кто готов считать с первого взгляда, и продолжала смотреть на него без единой эмоции на лице.

Потом он устало выдохнул. Деваться от меня ему было некуда, и, кажется, он уже это понял.

— Меня обвиняют в убийстве. Нашли мои отпечатки. В крови убитого — яд фугу, которую я готовил за день до отравления. Мотив — месть за статью, из-за которой закрылся мой ресторан десять лет назад. — Он помолчал. — И что вы можете мне предложить, кроме уверенного тона и этого нелепого представления?

— Кстати, про статью. — Я нашла нужную страницу в папке. — Вырезки из газет десятилетней давности в ваших вещах при обыске. Прямо скажем, нестандартный способ носить обиду с собой. Вы же их не для вдохновения храните?

Он моргнул, но на вопрос не ответил.

— Та что вы предлагаете? — ешё раз спросил он.

— Я предлагаю посмотреть на дело не как полицейский, а как человек, который вас понимает.

— Вы меня знаете?

— Пока нет. Но я знаю таких, как вы. — Я выдержала его взгляд. — Вы гордый до отвращения. Если бы вы решили кого-то убить, вы бы сделали это в открытую — ножом для рыбы, лично, у всех на глазах, чтобы никто потом не посмел усомниться, что это были именно вы. Тайно капать яд в чужую тарелку — это стиль труса. А вы, что бы про вас ни писали, не трус.

— Впечатляет, — сказал он наконец, и в голосе не