Читать книгу - "Когда небо обращается в пепел - Нин Горман"

Нью-Йорк, я вынашиваю тайный план: нет, я действительно собираюсь разузнать побольше про курс политологии (расписание, номера аудиторий и т. д.). Но не потому, что думаю туда поступить.

Дойдя до нужного корпуса, я терпеливо жду снаружи, разглядывая выходящих из здания студентов. Хорошо одетые, стильные, элегантные, готовые покорить мир. Они скользят по мне презрительными взглядами, я игнорирую их в ответ. Мне на них плевать: я пришел сюда исключительно ради этого ублюдка Эдриана Кларкса.

Когда он наконец появляется, я делаю вид, что внимательно изучаю листовку, прилепленную скотчем к двери. Он со своей подружкой – обнимает ее за шею донельзя собственническим жестом. Когда они проходят у меня за спиной, я резко разворачиваюсь, так что врезаюсь в них.

– Смотри, куда идешь! – с недовольным видом рычу я.

– Приятель, по-моему, это ты не смотришь, куда идешь. Так бывает, когда вовремя не принял дозу, – снисходительно усмехается Кларкс.

Отлично, он заглотил наживку.

– Ты на что намекаешь?

– А ты себя видел? Если притащился сюда торговать наркотиками, надо было поскромнее одеться. Неужели думал, что сойдешь тут за своего?

Он упивается самодовольством. Ему нравится демонстрировать собственное превосходство. Потребность продемонстрировать, что он тут главный, сквозит в голосе Кларкса – ведь его подружка рядом, он не хочет потерять лицо. Прекрасно, на это я и рассчитывал.

– Наверное, стоит проверить, на месте ли бумажник…

Уничижительный тон обвинения дает мне отличный повод. Кларкс уверен, что у нас тут состязание ораторов и ему ничего не грозит. Но я с ним дискутировать не собирался. Так что бью левой точно в челюсть, чувствую, как от удара смещается кость, и смотрю, как мой противник летит на землю. Затем я опускаюсь на колени, хватаю его за воротник и слегка приподнимаю.

– Потом на всякий случай пересчитай зубы, придурок.

Я бью Кларкса снова, и снова, и снова. Его нос сворачивается набок, мой кулак покрыт горячей липкой кровью. Подружка Кларкса что-то вопит, но я не могу разобрать что, слишком наслаждаюсь процессом, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг. Единственное, что меня заботит, – чтобы это нападение никак не смогли связать со Скай. Мне приходится делать над собой усилие, чтобы не объяснить этому уроду мотив своей мести. Ужасно хочется заставить его пожалеть о том, что он поднял руку на Скай, но я прекрасно понимаю, что у Кларксов есть немало возможностей превратить ее жизнь в ад. Я молчу и изображаю из себя обычного хулигана, сорвавшегося с цепи.

Я отдаю себе отчет, что напал на Кларкса не для того, чтобы защитить Скай. Она сильная и всегда сама прекрасно с этим справлялась. Нет, я делаю это ради себя. Чтобы простить себя за то, что тогда меня не было рядом с ней.

Я вспоминаю о мальчишках, которые издевались надо мной в школе, и вижу их лица на месте окровавленного лица Кларкса. Вспоминаю Зака, который спас меня – и которого я предал. Неужели я всегда был тем другом, на которого нельзя по-настоящему положиться?

Я останавливаю занесенный в очередной раз кулак, когда до меня доходит, что наказывать мне стоит только одного человека – себя самого. Отпускаю бывшего Скай, и он вытягивается на земле. Потом пытается подняться, сплевывая кровь. У меня трясутся руки, и, чтобы унять дрожь, я снова стискиваю кулаки. Представляю, кого видит перед собой подружка Эдриана: запыхавшегося монстра, забрызганного кровью ее парня. Перед глазами встает Скай с пустым взглядом – такой она приехала в Блумингтон после Дня благодарения со своей семьей. Я все еще вижу ее спину, покрытую следами ударов. Я был бы рад предупредить эту девушку, чтобы она избежала подобной судьбы.

Но если Эдриан меня услышит, то сразу сообразит, зачем я притащился сегодня в Колумбийский. Времени в обрез, скоро здесь будет охрана, поэтому за неимением лучшего варианта я подхожу к его подружке, заставляя ее вжаться в холодную кирпичную стену. Она не отводит взгляд, но напускным спокойствием меня не обманешь: я чувствую, что она боится. Есть ли хоть малейший шанс, что она прислушается к словам сомнительного типа, который только что отметелил ее парня? Вряд ли, но что мне остается? Я понижаю голос до шепота:

– Знаю, у тебя нет никаких причин мне верить, но монстрами не всегда оказываются те, кто ими кажется. Вот тебе мой совет: держись от него подальше, пока он не показал свое истинное лицо.

И я ухожу, пока до меня не добралась университетская охрана.

– Флэшбек – Ловить падающие звезды

If I weren't so cold

We could unfreeze this moment

And as the world grow old[5].

17 Crimes, AFI

Я сажусь на велосипед, когда небо колеблется на грани между днем и ночью. Тренировка с мистером Харрингтоном затянулась. Он хочет, чтобы я был идеально подготовлен к отбору в старшей школе. Я ему твердил, что первогодков все равно никогда не берут в основной состав, а он возражал, что с моей рукой я еще всех в бейсбольной команде удивлю.

Впервые я прикоснулся к мячу, когда мы гуляли с Заком: это он предложил покидать мяч на улице. Если у тебя нет ни отца, ни друзей, тяжело заниматься спортом, а лишние килограммы только все усложняли. Я жутко боялся упустить мяч и показать себя полным ничтожеством. Боялся, что Зак во мне разочаруется и я снова останусь один. Но я ничего ему не сказал, только улыбнулся и кивнул.

Первый бросок я принять не смог, хотя он был плавным и точным. Меня мгновенно прошиб испуг, к горлу подступила тошнота. Но Зак не стал надо мной смеяться, вместо этого он начал объяснять мне основы. Следующие несколько подач я тоже упустил, а потом у меня наконец получилось – благодаря его советам. Этот скромный успех я воспринял как большую победу. Что удивительно – Зак тоже. Он подскочил ко мне, обнял, улыбаясь так искренне и так сверкая глазами, словно я совершил какой-то невероятный подвиг или открыл лекарство от рака. Его радость была заразительной, и я почувствовал, что рядом с ним способен на все. Страх отступил.

Правда, мои броски все равно оставляли желать лучшего. К счастью, на помощь мне пришел отец Зака, тренер бейсбольной команды в школе Нью-Олбани-Хай. Мы играли, пока солнце не опустилось за горизонт, заливая небо оранжевым пламенем. Я весь взмок, тяжело дышал. Кажется, я в жизни столько не двигался. И все же мне было очень, очень хорошо.

Мне еще