Читать книгу - "Когда небо обращается в пепел - Нин Горман"

All I can think about is

You and me[3].

By the Way, Theory of a Deadman

Моя жизнь превратилась в сплошную рутину. Никаких неожиданностей, никаких волнений, один день сменяет другой, и так по кругу. С самого начала занятий я кручусь между лекциями, сменами в «Волшебном театре» и редкими вылазками с Вероникой и компанией. Пытаюсь жить как обычная студентка, вот только есть один нюанс: внутри меня растет маленький человек.

До середины июля я работала не покладая рук, борясь с приступами тошноты, чтобы накопить денег, пока моя соседка по комнате жила у Паркера в преддверии летнего расставания. А потом я поехала вместе с ней на каникулы к ее семье. Она не отходила от меня ни на шаг, утешала и придерживала волосы, когда меня выворачивало над унитазом. Вероника поддерживала меня, пыталась развеять грустные мысли и помогала представить возможное будущее – без Эша. Мой ребенок будет расти без отца… Совсем как он…

В тот день разговор на кладбище поставил точку в нашей истории. Вернее, в игре, которую Эш упрямо продолжал. И если сначала я хотела забыть о нем, чтобы немного приглушить боль, вызванную его отъездом и отсутствием, я быстро поняла, что у меня ничего не получится. В конце концов, разве не он советовал мне научиться жить с болью? Нельзя стереть часть своей жизни, как надпись мелом на доске. «Эш – это чернила татуировки, он въелся в мою кожу в прямом и переносном смысле», – думаю я, размышляя о буквах, начертанных у меня под грудью, кажется, целую вечность назад. Несмотря на все, что случилось, Эш заслуживает, чтобы о нем помнили. Мысли о нем причиняют мне боль, но лучше уж так, чем вообще ничего не чувствовать.

Все вокруг думают, что я могу рухнуть в любой момент, но они ошибаются. Я справляюсь. Во всяком случае, настолько, насколько это возможно. У меня за плечами своя собственная история, мои старые демоны, и появление малыша в моей жизни я воспринимаю как второй шанс, подаренный судьбой. Я сделала выбор – сохранить ребенка – и, следовательно, быть в первую очередь матерью, а не девчонкой, которая томится по призраку прошлого. Засучив рукава, я стараюсь как можно дальше продвинуться в учебе и откладываю, сколько могу, работая в «Волшебном театре». Я представляю, насколько появление ребенка усложнит мою жизнь, но деньги от родителей я больше никогда не приму.

Вероника помогает мне расслабиться, вытаскивая из дома. Она освобождает меня от студенческих вечеринок с выпивкой, зато я могу хорошо провести время в тесной компании друзей. Пусть даже без Эша, но жизнь продолжается. Это моя жизнь. Вернее, наша, думаю я, поглаживая живот, который уже слегка округлился.

Эш мне так и не перезвонил.

Ни сообщения, ни слова, ни одной попытки попрощаться. Если бы тогда я не бросила его на кладбище, интересно, он вел бы себя иначе?

Я ждала, ждала много дней в надежде увидеть в телефоне уведомление, но за все лето только родители попытались со мной связаться: они настаивали на том, чтобы на каникулы я вернулась домой. Про мою беременность они не знают, и я продолжу держать их в неведении.

Несколько раз я общалась с Сибилл в соцсетях, только тему Эша мы обе старательно обходили стороной. Она выкладывает фотографии с Элиасом из Нью-Йорка, но Эша – никогда. Я знаю, что она не подпустит меня к нему – для моего же блага. По той же причине она скрывает радость от того, что начала новую жизнь в новом городе – вдали от Блумингтона и всех плохих воспоминаний, которые с ним связаны. Я не сказала Сибилл о том, что жду ребенка, хотя ее советы по поводу беременности мне бы пригодились. И Веронику с Паркером я заставила поклясться, что они будут держать язык за зубами. Пока они единственные, кто знает.

Но очень скоро узнают все.

У меня начался второй триместр, и если пока я еще могу прятать живот под свободной одеждой, то через пару месяцев уже не получится: это лишь вопрос времени, когда люди начнут шептаться.

У Эша в Блумингтоне была определенная репутация. А я в ближайшем будущем обзаведусь своей.

Мы не выставляли наши чувства напоказ и разыгрывали партии вдали от чужих глаз – почти всегда. Но я проводила с ним много времени, работала с ним в одном кафе, и он исчез незадолго до того, как у меня начал расти живот. Нет, я, конечно, не питаю иллюзий, что у нас тут учатся сплошные гении, но самые проницательные быстро сложат два и два.

Я поднимаюсь к «Дели» и захожу внутрь. Перезвон колокольчика над дверью возвращает меня в те дни, когда возле плиты еще маячил силуэт Эша. Теперь, кажется, только его тень нависает над прилавком, на котором был зачат наш ребенок. После разговора на кладбище я сняла фартук официантки, но несколько дней назад мисс Паркс попросила ей помочь, и, хотя я до последнего не была уверена, что смогу переступить порог кафе, отказать Миранде я тоже не могла – не после всего, что она для меня сделала. К тому же я должна нести ответственность за свой выбор. Ресторанчик «Вилладж Дели» выжил без Эша, значит, и я смогу.

Когда я вхожу, мисс Паркс натирает пол шваброй с прытью, которую я бы в жизни не заподозрила у семидесятивосьмилетней старушки.

– Подождите! Давайте я сделаю. У вас что, нет подручных?

– Пф! Молодежь в наши дни… Приходят на смену за десять минут до открытия, как будто ресторан сам себя подготовит! К тому же за последний год я потеряла двух своих лучших сотрудников… Хорошо хоть ты вернулась, может, будешь заглядывать время от времени!

Мисс Паркс вручает мне швабру и опускается на скамейку. Ее спина как будто разом сгибается под грузом прожитых лет. Закашлявшись, она тянется за стаканом воды, чтобы промочить горло.

– Ты права, милая, в моем возрасте уже стоит поберечься.

Я стою, погрузившись в мысли о втором «лучшем» сотруднике – мисс Паркс явно говорила об Эше. Должно быть, на моем лице проступает отрешенное выражение, потому что она спешит меня отвлечь:

– Надеюсь, ты не из-за этого неблагодарного мальчишки так переживаешь? К своим семидесяти восьми годам я научилась думать о том времени, что мне осталось, а не о том, что ушло. Пусть воспоминания, связанные с ним, следуют за нами по пятам, это не значит, что нужно на них постоянно оглядываться.

Я начинаю молча