Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

— Когда?

— Послезавтра… Это плановое посещение, оно было заложено в график ещё летом.

Летом, да. Когда я ещё не догадывалась о постигшей проект катастрофе.

— Хорошо. Послезавтра.

— Значит, возьмёшься всё-таки?

— Возьмусь, — коротко отвечает он.

Гора с плеч. Всё-таки я боялась, что он откажется. Вероятность была ненулевой!

— Мне нужны все материалы по проекту. Отчёт по форме семнадцать-а.

Семнадцать-а — это специальный отчёт для паранормальной медицины, он составляется в нашей работе буквально на каждом чихе, и именно с тем, чтобы врачи знали, куда смотреть и как исправлять, если вдруг что.

Работа биоинженера, увы, не может идти безупречно, хотя мы и стремимся к идеалу. Ошибки — случаются, и каждая из таких ошибок стучит в сердце создателя: ведь речь о детях.

Каждый ребёнок имеет полное право на здоровое тело и ясный разум.

Именно с этого девиза начинался Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики, впервые в истории Человечества приступивший к разработке изначальных, ещё очень примитивных и слабых паранорм.

Почти все нынешние законы, регулирующие биоинженерную деятельность генетических лабораторий сегодня, написаны именно тогда, в первые сто лет функционирования Института.

Институт, кстати, действует и поныне! Чья у меня лицензия? И сертификация Лаборатории Ламель. То-то же.

— У тебя сегодня вечер свободен? — спрашивает вдруг Итан.

— Дешёвый подкат, — сообщаю я. — Мимо.

— Вообще-то, я по проблеме поговорить хотел, — делает он невинные глазки. — После пары часов знакомства с материалами проекта у меня появятся вопросы, наверняка. Но если тебе не надо…

— Мне — надо, — говорю. — Сейчас забронирую свободную аудиторию. Встретимся через четыре часа… Полагаю, четыре часа достаточно? Тебе ещё одежду менять. Как график на сегодня? Я — свободна до завтра.

— Четырёх часов хватит.

Мы согласовали встречу, записали на себя небольшую аудиторию — слава всем богам, повышенным спросом пользовались сейчас просторные помещения, а маленькие комнатушки в самых непопулярных частях здания никого особо не интересовали.

— Давай на все восемь дней согласуем, — предлагает Итан. — По итогу будет большой разговор как раз в заранее определённое окно.

Не может он без ехидства. «Большой» разговор! Стискиваю зубы и терплю.

Что ещё мне остаётся?

За окном медленно разгорается уличное освещение: солнце зашло и сумерки остыли как раз для того, чтобы запустить автоматическое включение фонарей.

Каждый раз любуюсь, когда вижу. Ведь фонари не могут вспыхнуть одновременно, всегда присутствует небольшой временной лаг. И, если смотришь с высоты, кажется, будто свет катится по улицам мягкой волной.

Мне нужно отдохнуть, вот что.

Мы с Итаном опять поругаемся, можно даже не сомневаться. И будем ругаться до утра, а утром у меня переговоры по контракту. И если я его упущу, Лаборатория Ламель войдёт не в самый лучший год своей истории.

* * *

Рамсув, душа моя, нашёл для меня отличный номер, с террасой и прекрасным видом на город. Привожу себя в порядок, заказываю ужин и барствую, наслаждаясь перспективой.

Минуты покоя безумно редки в моей жизни. Отключены все экраны, входящие вызовы поставлены на стоп, в голове — цветное конфетти из прожитой жизни…

Давным-давно, когда я была молода и полна огня, я вышла замуж. За солдата-пирокинетика, Игоря Жарова. Мы прожили вместе счастливую жизнь, а потом он умер, потому что его генетическая модификация не предполагала долгой жизни. Вот так вот, два десятка лет с ним, и вся остальная жизнь — без него.

Я сделала всё, что смогла! Я пошла в науку, я распутывала проблемы одну за другой, я наизнанку вывернулась, расчётное время жизни наших детей — до семидесяти у старших сыновей и до девяноста у Полины. Против прежних сорока семи — пятидесяти двух. И это ещё не предел, со временем носители пирокинетической паранормы будут жить ещё дольше, средний срок приблизится к такому же сроку для натуральнрождённых и целителей — до ста десяти лет, может, и больше.

Если только удастся сейчас купировать мою ошибку!

Если проект «Огненная Орхидея» не отправится на свалку тупиковых историй.

Если Итану удастся…

Игорь — на фотографии. Я эту фото везде с собой ношу, ставлю на рамочку и изучила до последнего пикселя. Его улыбку. Его взгляд. Какие же мы были тогда счастливые! Как мы даже думать не хотели о том, как мало нам отмерено, и торопились жить, пока ещё было у нас время…

Именно из-за Игоря я и поругалась с Рамсувом. Единственный раз, но очень серьёзно. Он, раздосадованный очередной неудачной попыткой познакомить меня с мужчиной для семьи и брака, спросил что-то вроде — сколько ещё лет своей жизни я собираюсь потратить на скорбь по ушедшему. Стыдно вспомнить, на какой визг я тогда сорвалась. Взрослая женщина, бионженер с галактическим именем.

Мне было очень плохо тогда. Плохо, больно, страшно. Рамсув всё понял, поддержал, утешил. И перестал донимать. Хотя укор в его прекрасных гентбарских глазках живёт до сих пор. Мол, сколько лет?..

Самое страшное, что я уже почти забыла своего мужа. Его прикосновения, его лицо, его голос. Потому и нужна мне фотография. Она — стержень, кристалл памяти, она всё ещё держит то, что ушло из души безвозвратно.

Слишком много времени уже прошло.

Слишком много.

Дети выросли, разлетелись кто куда по Галактике. Полинка — не знает отца совсем, она появилась на его донорском материале, позже его ухода.

Я одна помню, я одна знаю. Мне одной плохо настолько, ведь второго такого Игоря нет на свете, а его сыновья и даже клоны, если возникнет вдруг такая безумная идея, — всё-таки не он сам.

Клонов, кстати, не будет. Эта генетическая модификация полностью выведена из популяции именно из-за дефекта в генах, ответственных за раннее угнетение пиронейронной сети в зрелом возрасте. Я нашла эту поломку, я её разгадала и выкинула ко всем чертям изо всех биолабораторий Федерации; это была эпичная битва, по всем фронтам, ведь пришлось, помимо прочего, физически уничтожить некондиционный донорский материал — и проследить за тем, чтобы его не двинули на сторону, в какие-нибудь заштатные локальные пространства, чьё население не жаль. Убытки на миллиарды энерго, но оно того стоило. Поле боя осталось за мной. За последние несколько десятков лет в этой генерации не родился ни один ребёнок. И впредь не родится.

Но со мной-то что сейчас не так?

А ведь не так.

Проверю Полинку, что ли. Как она там. Должна была уже долететь и на месте устроиться.

Оказалось, девочка бодра, здорова, не унывает. Замуж собралась