Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

class="p1">— Боишься, что не справишься? — бросаю я, поневоле копируя его прищур.

Прости, Итан. Приём детский, на «слабО». Дурной тон, я знаю, знаю! Но мне очень нужна твоя помощь! Энн Ламберт далеко и работает совсем по другой тематике, её идея-фикс — прогерии различного генеза. А Мерси Хименес предпочитает работать с уже готовыми паранормальными схемами, она — практик в первую очередь. Да, ей как врачу высшей категории доступно очень многое из набора целительских приёмов и схем различных паранормальных коррекций. Но она — практик, и прорывных, чисто исследовательских, работ у неё немного, и всегда было мало. В отличие от тебя, Итан.

Именно ты умеешь ходить по грани, как никто другой, и таскать оттуда жареные орехи. Именно тебе удаётся лучше всех справляться с последствиями генетических отклонений, спонтанно возникших при случайных мутациях или же созданных разными ослами-биоинженерами, свято уверенными в своей правоте. Ты мне нужен, Итан. Только ты! Большая удача, что Рамсув сумел связаться с тобой.

— Кто боится, я? — ожидаемо взвивается он.

Выкатывает на голографический экран бланк контракта и подписывает его, не глядя. Уверена, он даже не прочитал толком условий! Что за ребячество, в самом-то деле. Во мне просыпается хромая совесть.

На самом деле, никакой пожизненной кабалы в документе нет и в помине, стандартный контракт на консультации и паранормальную помощь при ведении проекта «Огненная Орхидея» и только именно этого проекта, вплоть до его завершения, но не дольше, чем на три года. Тойвальшен-Центр вообще и Биолаборатория Ламель в частности нарушают закон примерно никогда. Но всё же не следовало цеплять за профессиональную гордость настолько резко, наверное…

Полагаю, Итан, когда остынет и осознает, не простит.

— Теперь выкладывай, — требует он. — Сколько рождённых по четвёртой генерации. А пятая есть? — в порыве вдохновения вдруг спрашивает он.

Киваю. Нет сил — голосом…

— А шестая?

— Вот шестой точно нет, — с достоинством заявляю я.

— Ане. Я жду ответа на вопрос. Сколько⁈

— Четыреста сорок восемь… — таммеоты наливаются багровой краской гнева почти так же, как и люди, но с поправкой на экзотический вид.

Белый пунктир, образовывающий идеальные клеточки, становится ярко-алым, а смуглая кожа — практически чёрной. Выглядит жутенько. Один раз я уже такое видела. Итан тогда был моложе и потому орал так, что стены тряслись. С учётом его паранормы — не фигура речи. А сейчас…

А сейчас он понижает голос до почти шёпота, и почему-то слова звучат страшнее, чем если бы Малькунпор орал.

— Почти пятьсот детей, Ане, ты чем думала? Головой или другим каким-местом?

— Я не договорила… Четыреста сорок восемь тысяч, Итан. В паре десятков миров Федерации.

Всё. Бездна принимает меня.

Что Итан скажет теперь? Может ведь и контракт разорвать, наплевав на все издержки штрафы. Он может. Социальный капитал заслуженного профессора Номон-центра это понизит ненамного, да и личный счёт обеднеет не до нуля и даже не до двух третей. Итан — не стажёр и не молодой специалист без кола, двора, угла и значимого социального рейтинга.

Переживёт.

Но мне-то очень важно, чтобы он остался!

Останется или наплюёт на всё?

Да или нет?

Он сдержанно и коротко высказывается в сторону.

— Я знаю тамешти, — виновато предупреждаю я.

Знаю. Так уж получилось. Мне хотелось тогда понять Итана, с чего он такой невыносимый, вот я и выучила его родной язык. Таммееш — интересный мир, очень древний, знаменит своими курортами. Космоархеология от него в восторге: очень много сохранилось артефактов со времён их огромной империи, Аркатамеевтана, владевшей когда-то обширными пространствами в нашей Галактике. Никаких имперских амбиций у них сейчас и в помине нет, большинство таммеотов — милейшие во всех отношениях носители разума. Так что повышенная вредность у Малькунпора — вовсе не расовые особенности, а настройки личности. И детям по наследству они не передадутся…

Кстати, о детях. В случае перекрёстного брака между тамме-отом и человеком, работа биоинженера сведётся лишь к программированию внешности. У тамме-отов пол определяется двумя парами хромосом, а не одной, как у нас. Категорическое противопоказание к конструированию совместного эмбриона. В такой семье половина детей будет создаваться на генетическом материале папы, а вторая половина — на материале мамы, и только так.

Тьфу, о чем я думаю!

— Поскольку ты ещё не знаком близко с материалами проекта, можешь отказаться, Итан. Безо всяких условий и компенсаций. Я заплачу неустойку.

— Ане, — говорит он, — я тебя не узнаю. Откуда в тебе эта… эта стервозность? Раньше ты была намного мягче.

— Извини, — никаких извинений я приносить не собираюсь, и он это чувствует по тону.

Мягче! Это он про то, как я покорно соглашалась со всеми его правками, даже с теми, что мне поперёк души легли. Может, если бы слушалась его меньше, то сегодняшний день прошёл бы иначе! Мой же проект, не его! Он не генетик-биоинженер со стажем и именем, он — врач-паранормал, специализирующийся на генетических отклонениях, а это совсем другое.

— Значит, ты предлагаешь мне найти рабочую схему паранормальной коррекции твоих художеств для полумиллиона детишек, верно я понимаю?

Глава 3

Киваю. Про «художества» приходится проглотить, деваться мне некуда.

— А прайм где? Я бы прямо сегодня посмотрел.

— Полина попала в финал конкурса по конструированию станций закрытого цикла, — объясняю я. — Увлекается техникой девочка, перспективы хорошие. Она сейчас на Луне. В Селеналэнде. Финал проходит там. Вернётся после праздников…

— Луна, — Итан кривится так, будто съел ведро лимонов под дулом плазмогана, и я его понимаю.

Учитывая конец года, на Луну сейчас так просто не попасть даже частным порядком: все космопорты забиты. И в любом случае, одним днём тут не обойдёшься. Пока на орбиту, пока до Луны, пока там — на посадку… и очереди же ещё в принимающие порты, не забываем про очереди!

— В том-то и дело, Итан. У прайма всё прошло без эксцессов! Паранорма пробудилась в положенный возраст, четырнадцать лет. Стабилизация прошла успешно и, в среднем, быстрее, чем обычно. Ничто не предвещало…

— Если думать не головой, конечно, что там предвещать будет, — он всё ещё безумно зол, это чувствуется влёт.

Молчать. Не связываться. Не ругаться. Он мне нужен больше, чем я ему.

— Ты можешь посетить Вишнёвые Ясли, — говорю я. — У них как раз плановый медосмотр, вот и придём туда вместе. Визит согласован заранее, они не