Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

class="p">— Понятно. Значит, ты не могла сделать его счастливым, потому что ты самка?

— Странно звучит, но да, — Эмери с раздражением почесала затылок. — Если честно, мне было очень трудно это принять.

— Ты не одобряла такое… объединение? — почему в его голосе прозвучала нотка разочарования?

— Дело скорее в том, что в моей голове был огромный план на будущее, в котором он играл главную роль, и я чувствовала себя так, будто всё это у меня отняли. Наверное, я еще и очень злилась на то, что он скрывал от меня такую важную вещь. Я узнала обо всем случайно, когда мне было семнадцать, и я застала его с его тогдашним парнем за… всяким, когда пораньше вернулась с работы на фермах. Было очень больно случайно застать того, кого я считала своим будущим мужем, в постели с кем-то другим, независимо от пола.

— Что он делал такого плохого, что причинило тебе боль?

Глаза Эмери расширились, и она уставилась в землю.

Она не могла сказать, что они обнимались, ведь она обнимала Инграма и не хотела, чтобы он надумал себе всяких странностей. В то же время ей не хотелось вообще объяснять ему, что такое секс, и дело было не только в сексе между мужчинами.

— В лю-ю-ю-юбом случае, — хитро протянула она. — Со временем я поняла, что дело вовсе не во мне, и я просто хотела, чтобы он был счастлив, даже если и не со мной, — она широко улыбнулась Инграму, чтобы показать, насколько искренне об этом говорит. — Он не рассказывал мне, потому что знал о моих чувствах и не хотел причинять боль. Он мне не доверял, и когда я это узнала, то поняла, что между нами всегда был барьер. Как только я приняла тот факт, что мы не подходим друг другу, я по-настоящему начала видеть в нем старшего брата, и наши отношения стали очень крепкими. Он был моим лучшим другом и значил для меня весь мир.

— Если это правда, то где он? Или это как у нас, у Мавок, с братьями? Мы часто бродим неподалеку друг от друга, но долго вместе не находимся.

— Он… на небесах, — с грустью ответила она.

Склонив голову, Инграм слегка подался вперед.

— Почему ты выглядишь опечаленной? Разве ты не можешь просто навестить его? Или небеса слишком далеко?

Эмери не знала, почему его слова показались ей забавными. Возможно, потому что это позволило ей сказать, что Гидеон ушел, не уточняя, насколько навсегда.

— Да, Инграм. Небеса далеко, но однажды я его навещу.

— Как только мы уничтожим Короля демонов, я смогу пойти с тобой, чтобы ты была в безопасности. По пути мы можем найти Алерона.

На ресницах выступили слезы, и она изо всех сил постаралась их сморгнуть. То, что он хотел ее защитить, было мило, но это было не то путешествие, в которое он мог отправиться с ней. Она не хотела говорить ему об этом, чтобы он не понял ее превратно — будто она не хочет видеть его рядом.

Однако… кое-что из сказанного им позволило ей вовсе избежать этого. Что-то, от чего ее взгляд метнулся к нему, а лицо исказилось в глубокой хмурости.

— Что значит «найти Алерона по пути»? Где он?

Она предполагала, что он мертв. Я ошиблась?

Он поднял череп к небу, глядя на начинающие мерцать звезды, и его глаза стали синими.

— Он в загробном мире. Но я найду способ попасть туда и привести его сюда, чтобы снова увидеть его, как ты увидишь своего Гидеона.

Ее глаза наполнились глубоким сочувствием.

Она не знала, будет ли ошибкой сказать правду, но она точно знала, что ложная надежда — это горькое проклятие. От которого лучше избавиться, пока не стало слишком поздно.

— Небеса — это и есть загробный мир, Инграм.

— Да? — с явным любопытством спросил он и резко повернул к ней свой вороний череп. — Тогда мы сможем найти их одновременно. Мы можем сделать это вместе.

Эмери протянула руку и схватила его за предплечье, останавливая и заставляя повернуться к ней. Этот разговор был слишком важным, чтобы вести его на ходу.

— Люди не возвращаются из загробного мира, Инграм. И это не то место, куда мы с тобой можем отправиться, пока еще живы.

— Ты этого не знаешь, — защищаясь, возразил он.

— Знаю, — строго ответила она. — Я знаю, что ты хочешь его вернуть, так же как я хочу вернуть Гидеона, но жизнь устроена не так. Смерть необратима.

Он пренебрежительно мотнул головой из стороны в сторону.

— Возможно, для человека.

— Для всех. Не имеет значения, что это за существо: человек, животное, Демон или даже Сумеречный Странник.

— Ведьма-Сова говорила, что Мавки — это жизнь и смерть. Что мы — лимб, — когда она открыла рот, чтобы возразить, его синие глаза вспыхнули ярко-багровым, и он подался вперед с рычанием. — Ты ошибаешься, Эмери, — прорычал он; его голос изменился, став тем самым чудовищным, который она всегда слышала, но это пугало еще больше, учитывая его нынешний человекоподобный облик.

Она вздрогнула и вскинула руки, словно ограждаясь от него и сдаваясь.

— Хорошо. Я ошибаюсь, — уступила она, не желая больше его расстраивать.

Если он хотел в это верить, пусть верит. Кто она такая, чтобы утверждать обратное? Он был Сумеречным Странником, а люди знали о них очень мало.

Может быть, он прав. Она даже надеялась, что это так, а если нет… что ж, это его битва. И если она всё еще будет жива, когда придет время, она просто постарается его утешить.

Говорят, есть пять стадий горя: гнев, отрицание, депрессия, торг и принятие — хотя не обязательно в таком порядке.

Она точно знала, что Инграм застрял на стадии отрицания. Ей было интересно, достаточно ли в нем человечности, чтобы перейти к принятию, или он навсегда останется в этом состоянии.

Надежда могла быть жестоким господином. Она заставляла людей совершать безрассудные и глупые поступки… например, когда Сумеречный Странник просит помощи у Истребителей демонов.

Или пытается убить Короля демонов.

По крайней мере, если я останусь с ним, возможно, мне удастся убедить его не делать ничего… глупого.

Сидя на земле со свернутым вокруг скрещенных ног хвостом, Инграм держал руки сложенными на груди. Хотя он сидел лицом к Эмери, голову он нарочито отвернул в сторону.

— Если продолжишь дуться, я буду обращаться с тобой, как с ребенком, — игриво бросила она.

С красными глазами и раздраженно постукивающим по земле хвостом, он фыркнул в ответ.

— Оу-у-у, да ладно тебе. Не будь таким, — когда