Читать книгу - "Кто твой папочка - Бриттани Николь"

держаться вместе, знаешь ли. — На его губах появляется слабая усмешка, в золотых глазах вспыхивает проблеск света.

Я качаю головой, чуть смягчаясь.

— Рыжие — это я и Дилан. А у тебя — идеальный каштаново-рыжий оттенок, о котором я всегда мечтала.

— Нет, — он усмехается и поднимает стакан. — Ты слишком яркая для этого. — Делает еще глоток и добавляет: — К тому же Кэл любит рыжих.

Послышался звук прочищенного горла позади нас, и я резко обернулась.

Кэл стоит на другом конце комнаты, волосы взъерошены, будто он бесконечно запускал в них руки. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. И этот слегка небрежный вид чертовски ему идет.

— Кэл любит вот эту рыжую. — Он указывает на меня, бросает портфель на стол для пинг-понга и решительно идет к нам.

Тепло разливается в груди. Его присутствие когда-то раздражало меня, выводило из себя, а теперь, как любимый мягкий худи. Уют, к которому хочется возвращаться, в который хочется укутаться.

— Только эту рыжую. — Его сильная рука обвивает мою талию, прижимая меня спиной к его груди, а губы опускаются на макушку. — Всегда только её.

Его слова танцуют на коже головы, вызывая дрожь.

— Давно ты тут стоишь? — Мгновенное счастье от его присутствия сменяется страхом.

Ведь слова Брайана были далеко не комплиментами. Я только могу представить, как неприятно было их слышать.

Но тревога исчезает, когда он сильнее прижимает меня к себе.

— Достаточно долго, Лола. Достаточно.

— Ну что ж, — Брайан прочищает горло и ставит пустой стакан на стойку, все еще слегка сгорбившись. — Пожалуй, оставлю вас вдвоем.

— В общем смысле или только сейчас? — голос Кэла лишен привычной легкости.

— И то, и другое, — он отталкивается от стойки, глаза чуть красные. — Ло, прости, что вел себя как мудак. — Он бросает мне короткую улыбку, но, переводя взгляд на Кэла, тут же хмурится. — А ты, болван, будь так же предан ей, как она в тебя верит. Если ты её ранишь — я сломаю твой идеально прямой нос. А потом мне придется позволить ей уйти до того, как истекут её девяносто дней.

Кэл не злится — наоборот, смеется.

— Такого не будет.

— У меня всё хорошо, — говорю я. — Обещаю.

Брайан качает головой.

— Ты точно та же самая моя помощница? Ты правда решила остаться в Джерси ради Кэла?

— Я бы так не сказала, — бормочу я. — Но хотя бы могу видеть силуэт небоскребов из своего окна.

За моей спиной грудь Кэла раздувается от гордости.

— Потому что я выбрал хорошую квартиру.

Я похлопываю по его рукам, все еще обвивающим меня.

— Да, милый, ты выбрал хорошую.

Он резко вдыхает, сжимая меня чуть сильнее.

— Ты это слышал? Милый. У меня теперь есть прозвище! Это значит, что она привязывается. — Он буквально вибрирует от счастья. — Мне это нравится.

Этот мужчина — воплощение безумия. Кажется, мне придется закатывать глаза на него еще чаще, чем раньше.

Брайан смеется и качает головой.

— На этой ноте я ухожу. — Он ставит стакан в раковину и уходит в свою комнату.

Как только дверь за ним закрывается, Кэл разворачивает меня лицом к себе и прижимает к кухонному острову, запирая в кольце своих рук.

— Прежде чем я окончательно сойду с ума от счастья, объясни, что именно значит то, что я пришел домой и застал тебя здесь?

Его голубые глаза скользят вниз, словно он уже знает ответ, но хочет, чтобы я произнесла это вслух.

— Это значит, — говорю я, пробегая пальцами по его белой рубашке, — что мы попробуем. — Я останавливаюсь на узле его галстука и ослабляю его. — Ты попробуешь быть в отношениях. Возможно, тебе это не понравится.

Он фыркает, явно возмущенный.

— Не-а, точно не так.

Я прикусываю губу, пряча улыбку.

— Используй слова. Говори со мной.

Он расплывается в ослепительной улыбке, будто мои слова ни капли его не смутили.

— О боже, мы сейчас будем делать эту штуку?

— Какую штуку? — я морщу лоб. Он уже жалуется?

— Ту самую штуку. — Он многозначительно приподнимает брови, отталкивается от стойки и начинает рыться в кухонных ящиках, бормоча про себя о какой-то штуке. Открывает один за другим, пока наконец не вздыхает с явным разочарованием, так ничего и не найдя.

— Штуку со стикером.

— Со стикером? — я еще сильнее морщусь.

Вся эта его буря эмоций из-за стикера? Я еще не поняла, что за «штука» у него на уме, а он уже переключился на липкие бумажки?

— Да, нам нужен стикер. Ты же всегда их носишь, — Кэл подходит ко мне и обхватывает мое лицо ладонями.

Ну, правда, у меня на столе в офисе их целая стопка. Но я же не таскаю их в сумочке.

— Кэл, — я хватаю его за запястья. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он целует меня в нос, что-то бормочет про веснушки, а потом отстраняется.

— Ты знаешь, сериал про врачей. — Он щурится, с таким видом, будто разбирает сложное дело. — Черт. — Качает головой, и на лоб падает прядь темных волос. — Ну ты знаешь. Слони заставила нас смотреть десять сезонов, когда она была беременна Ти Джеем и лежала на сохранении.

Он смотрит на меня с таким ожиданием, словно уверен, что я пойму, но я всё ещё не имею ни малейшего понятия, о чём он, к черту, говорит.

— Сериал про врачей, — его голос звучит отчаянно. — Тот мечтательный парень.

Я резко смеюсь.

— МакДрими? Ты про Анатомию страсти? — Я видела пару серий, но не представляю, какое отношение этот сериал имеет к стикерам.

— Да! — Он светится от восторга. — Стикер!

Я всё ещё не понимаю, но он так разошелся, что я не спрашиваю.

Он берет мою руку и целует костяшки пальцев — так мило, что сердце тает.

— Нам нужен стикер для правил и обещаний.

Я ненавижу разочаровывать его, когда он так взволнован, но ничего не могу поделать.

— Кэл, у меня с собой нет стикеров.

— Но... — он хитро улыбается. — Зато у тебя наверняка их куча на столе внизу. Пойдем.

Он тянет меня вниз по лестнице в темный офис и не отпускает, пока мы не оказываемся в конференц-зале, где он тут же хватает пачку стикеров.

— Какой цвет? — он веером раскладывает стопки. — Выбирай осторожно, потому что это будет висеть в рамке на моем столе до самой моей пенсии.

По телу проходит волна искр — я никогда раньше такого не чувствовала. Его восторг заразителен. Наверное, я просто раньше не позволяла себе поддаться ему.

— Голубой, — шепчу я.

— Идеально. — Он отрывает верхний стикер и хватает темно-синюю ручку. — Итак... — поднимает