Читать книгу - "Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова"

В полумраке реанимации лежал опутанный проводами Андрей Константинович, кожа стала почти одного цвета с простыней, но дыхание было ровным, а лицо спокойным. Снежана горько вздохнула: если бы к нему волхва позвать, тот бы, наверное, поднял больного, волхв одним своим присутствием исцеляет, а она обрядов не знает, силу свою, чтобы хворающему передать, освобождать не умеет.

– А можно я его за руку подержу? – вопросительно посмотрела на врача.

– Это ещё зачем?

– Сама не знаю. Я просто подержу.

– Ну, подойдите.

Снежана погладила холодную руку больного, мысленно рисуя символы Трояна и прося бога-целебника сохранить здоровье Андрею Константиновичу, избавить его от недуга. Рука больного стала теплее, на губах мелькнула легкая улыбка. Врач посмотрел на какой-то аппарат, отодвинул Снежану в сторону и склонился над больным. В реанимацию зашёл второй дежурный врач, доктора о чём-то тихо посовещались, вынеся решение: «Давай понаблюдаем».

Потом Снежану пригласили в ординаторскую и расспрашивали про то, как часто она пользуется наложением рук, где училась. Врачи, Артём Борисович и Никита Валерьевич, были молодыми, красивая блондинка им очень нравилась. Они предложили называть их просто по именам, угощали кофе с печеньем, шутили. Её серьёзный рассказ о том, что надо сильно захотеть и тогда, если мысли чисты, боги помогут, вызвал улыбку.

– А если без приколов? Ты почему решила больного за руку взять? Что за метод?

Снежана не знала, почему надо за руку брать – так всегда делали, когда она болела: и матушка, и ведуньи держали её руку и о чём-то просили чуров, Трояна, Мокошь.

В реанимацию привезли нового больного, врачи поспешили на помощь. Снежане открыли ординаторскую, чтобы она отдохнула, а будут изменения в состоянии больного Большова, сразу ей сообщат. Но Снежана поблагодарила и засобиралась домой: срочно свечи нужны, чтобы обряд исцеления провести, а утром вернуться в больному.

– Ты до восьми приезжай, пока мы на дежурстве. И телефон оставь, чтобы на связи была, а то, мало ли что, – заулыбался Артём.

– Что-то случится может? Хуже станет?

– Инсульт – всё возможно. Но пока состояние стабильное.

Снежана позвонила Владиславу, чтобы срочно её забирал из больницы и вёз домой к родителям. Надо если не с самим Андреем Константиновичем, то в доме, где дух его живёт, обряд на исцеление провести, а потом обратно в больницу вернуться. Влад пожал плечами: он не верил в эти странные манипуляции со свечками, но сам факт, что Снежу пустили к его отцу в реанимацию, вызывал уважение.

– Владик, что случилось? – в дверях комнаты стояла перепуганная ночным звонком Людмила Владимировна.

– Всё хорошо, мамуль, не волнуйся. Снежа из больницы звонила. Папе лучше. Завтра собираются в общую палату перевести.

– Слава Богу!

Людмила Владимировна вернулась в спальню, легла на кровать и наконец заснула. Она не видела, как Снежана аккуратно сложила тренировочный костюм Андрея Константиновича, зажгла рядом свечи и тихо просила кого-то, ей одной известного, об исцелении отца Влада и о помощи Артёму и Никите в их сложных врачебных стараниях.

А потом Снежана без сил опустилась на диван в гостиную и провалилась в короткий и тревожный сон. В сновидении скакали воины князя Игоря, а сам он после боя с половцами лежал в реанимации, и над ним склонилась Ярославна:

Улетят, развеются туманы,

Приоткроет очи Игорь-князь,

И утру кровавые я раны,

Над могучим телом наклонясь.

Глава 31. Дорога в Смоленск, 945 год

Как ни была Светлана обижена на Борислава, но жаркий его шёпот забыть не могла. Казалось, тело ещё ощущало тепло мужских рук, а в шорохе листвы слышалось ««Любить буду всей душой! Желанная, ты теперь моя, только моя».

Дружинники устроились на ночлег неподалёку от тихой речной заводи. Ночной лес жил своей загадочной жизнью – шелестела листва, ежик шуршал в траве, вдалеке ухала сова. Света поднялась со своей импровизированной лежанки, немного подождала, но не услышала ничего, кроме шорохов ночного леса, и пошла к речке. Пока все спят, можно спокойно искупаться, не опасаясь почувствовать на себе нескромный мужской взгляд.

С одной стороны лесную заводь охраняли камышовые заросли, а другая сторона, поросшая мягкой травой, плавно спускалась к воде. По заводи полосой струился матово-серебряный лунный свет, Светлана разделась, медленно зашла в воду и с удовольствием почувствовала под босыми ногами мягкий песок. Мерцающая под звёздами река нежно обняла девушку, и умиротворение, подобно ласковой воде наполнило всё тело.

Прошло достаточно времени, когда Света с неохотой медленно вышла на берег, ночная прохлада прикоснулась к мокрому телу, вызвав лёгкую дрожь. «Сейчас бы горячего кофе и тёплый плед для полного релакса», – мелькнула в голове сладкая мечта и тут же исчезла, потому что из темноты леса выдвинулась маленькая сгорбленная фигура, никого из статных дружинников не напоминавшая. Света в ужасе попятилась, как же она забыла: Неждан сколько раз ей рассказывал, что у каждого луга, у каждой рощи и, конечно, у каждой реки есть свои духи-хозяева. Надо было хоть ломоть хлеба принести таинственным обитателям заводи в угощение, а теперь выскочат из воды мавки и затянут её, неблагодарную, в омут.

– Ты оботрись, а то, ишь, как дрожишь.

Голос показался Свете знакомым. Волхв! Но откуда он здесь? А может злой дух воды обернулся волхвом, чтобы погубить девушку?

– Это Вы? – Света от растерянности забыла, как требуется обращаться к кудеснику.

– В глазах у тебя что ли двоится? Один я перед тобой стою. Корил тебя, корил, а толку чуть. Совсем вежества не знаешь. Да оденься же, стоишь как вкопанная.

Светлана судорожно натянула рубаху на мокрое тело и не удержалась, чтобы не спросить:

– А как Вы здесь оказались?

– А ты что, не знаешь, что ущелье моё неподалёку – полдня идти. Я тут сон-траву собираю, как раз в полночь на седьмице молодой луны её рвут.

«Наверное, по местным меркам это действительно