Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

большим пальцем. — Она пахнет божественно. — Его лезвие вдавливается в ложбинку на её груди, прямо поверх её красивого нового платья, и с треском распарывает лиф рваной линией вниз. Зефира не перестает материться. Брыкаться. Бороться.

Желчь обжигает горло. Серебряная связь физически воплощает её боль и ужас, содрогаясь от них. Я борюсь с их хваткой, но я… я не могу сдвинуться с места. Я не могу спасти её.

Я издаю яростный, оглушительный рёв.

В этот раз земля под ногами не раскалывается, но это дарует нам мгновение. Одно поворотное мгновение, когда лезвие застывает, не вонзаясь в плоть Зефиры. Её глаза сталкиваются с моими, а затем резко косятся куда-то мне за спину. Она ахает. Мне не приходится долго ждать, прежде чем я замечаю это сам.

Его.

Какой-то мужчина несет со стороны небольшого порта острова, высоко поднимая над чёрными волосами ведро с водой. Каждый шаг дается ему с колоссальным трудом. Ведро слишком тяжёлое, или же сам он слишком слаб. Это не имеет значения. Он не перестает бежать. Культисты смотрят на него, шипя, прежде чем он швыряет кристально чистую жидкость вверх и наотмашь.

Не в Повелителя Смерти, а в остальных.

Во всех остальных.

Культисты истошно вопят, когда вода пропитывает их мантии. Оглушительные крики заставляют их Повелителя швырнуть Зефиру на землю и резко развернуться к источнику хаоса. Несколько выживших островитян тоже начинают кричать — от боли, страха, злости, — пока незнакомец выхватывает меч из ножен, небрежно висящих у него на поясе.

Нет.

Толпа не просто кричит. Они двигаются.

Кто-то падает на колени, чтобы подхватить на руки бездыханных близких. Другие хватают ветки, коряги и полуобгоревшие сучья, чтобы дать отпор фигурам в капюшонах. Хватка культа пала. Их магия ослабла.

Зефира ползёт вперёд, перебирая руками по земле, чтобы добраться до меня, и я содрогаюсь при виде этого зрелища. Мои крылья сбрасывают оцепенение, и колоссальная тяжесть вонзается между лопаток. Боль и истощение в равной степени разрывают меня изнутри, но боль… боль — это сила. И я могу двигаться. Этот странный мужчина отвлёк культистов достаточно для того, чтобы я смог сделать вдох, собрать последние крохи магии и выпустить их с брутальной, сокрушительной силой.

К чёрту последствия.

Я мгновенно замораживаю воду на мантиях культистов, превращая их в мерзкие ледяные сосульки. А Повелитель Смерти… я поворачиваюсь к нему с кровожадной ухмылкой и разжимаю кулак, являя миру растущий огненный шар. Существо делает шаг назад. Ещё один.

— Тебе стоит подумать о том, чтобы бежать, Арион. — Зефира поднимается на подкашивающихся ногах и прижимает ладонь к животу. Ровно туда, где ей — где мне — больнее всего. Затем она дёргает меня за руку. Вцепляется в запястье и тянет, тянет, тянет. — Нам нужно убираться отсюда. Живо.

Но я еще не закончил. Я заставлю их страдать.

Они это заслужили.

Повелитель Смерти скользит ко мне подобно призраку. Он не боится меня. Он не отступает.

— Мы знаем о сердце, Арион Стоун. — Его голос — это дым и пепел. — Мы знаем, что ты ищешь, и мы не позволим тебе получить его. Это сердце принадлежит нам.

Как… как… как…

Сердцебиение грохочет в ушах, замешательство и ярость кромсают внутренности, но мне удаётся выдавить из себя презрительный смешок. Рассмеяться прямо в его уродливое фарфоровое лицо. Я шагаю вперёд, широко расправив крылья; огненный шар начинает покрывать волдырями мою собственную кожу, но боль лишь укрепляет мою магию. Лишь раздувает это пламя.

Прежде чем выпустить его, я чеканю:

— Кричи.

Пламя взрывается, испепеляя мантию Повелителя Смерти. Монстр спотыкается, пытаясь сбить огонь своими перчатками, но тот становится лишь жарче, ярче, больше. Он не кричит, но ему это и не нужно.

Мне просто нужно, чтобы он сдох.

— Ладно. Ты победил. — Мягкая рука тянет мою ладонь. Я кошусь в сторону — там Зефира. Розовые волосы и потемневшая кожа в тех местах, где Повелитель Смерти сжимал её в своих жутких тисках. — Пошли, — умоляет она, увлекая меня за собой сильнее. — Пока он горит.

— Он не умрёт, — произносит странный мужчина — наш спаситель, — пока остатки толпы мечутся вокруг него. Пытаются ли они бороться с культистами или бегут, я не могу разобрать. Мужчина с трудом пробирается к нам, работая локтями и спотыкаясь на каждом шагу. — Культисты не умирают, если только не утопить их в море. Таков баланс жестоких прихвостней Мортема.

Я замираю, и этот знакомый голос вырывает меня из кошмара. Я знаю этот грёбаный голос.

Это последний голос, который я хотел бы слышать прямо сейчас.

Я перевожу на него взгляд, и мой желудок ухает куда-то вниз. Этот мужчина вовсе не странный. И он уж точно, чёрт возьми, не спаситель. Он историк. И преступник. И ходячая заноза в моей заднице.

— Чернокнижник Стоун. — Гавриал Пресепултус машет мне мечом, на его мальчишеском лице играет на удивление безмятежная улыбка. — Надо же, какая встреча.

Я всерьёз подумываю о том, чтобы съездить ему по его подбородку с ямочкой:

— Ты следил за нами?

— Да, — без обиняков признается он. — И как удачно. Вам нужна была помощь.

— О да, это точно. — Пальцы Зефиры переплетаются с моими. Она перестает тянуть меня вперёд, вместо этого глядя то назад, на море, то вперёд. — И она нам всё ещё нужна. Пожалуйста, достаньте головы из своих задниц; нас сейчас порежут на куски и пустят на человеческое рагу.

Мы наблюдаем, как пламя на мантии Повелителя Смерти начинает угасать, и культисты принимаются хохотать. Каждый из них. Включая их предводителя. Этот звук разносится в воздухе, перерастая в нарастающий пронзительный визг, а затем — они поднимаются как один. Хватка Зефиры становится жёстче, её ногти впиваются в мою кожу.

— Чёрт, — выдыхаю я.

— Чёрт, — соглашается Зефира.

— Чёрт, — добавляет Гавриал.

Я свирепо смотрю на него:

— Ты вообще не при делах.

— Но меч-то у меня, верно? — Он храбро выпячивает грудь, хотя его глаза зажмуриваются от внезапного наплыва леденящего дыма. Культ смерти вытесняет нас ближе к берегу, держа серпы наготове. И я понятия не имею, что с этим делать, если, по словам Гавриала, им невозможно причинить вред.

Культисты не умирают, если только не утопить их в море.

Зефира, должно быть, думает о том же, потому что спрашивает:

— Ты уверен, что мы не можем просто снести им головы или пронзить сердце колом?

Гавриал пятится за своим мечом, его шаги быстрее наших собственных. Он первым достигает порта. Бурные волны бьются о деревянный док, взлетая вверх и пропитывая его штаны:

— Там нечего резать. Они больше