Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

пахнет болезнью и иссушением. Когда они поднимают руки, их тёмно-синие перчатки выпускают зазубренные стрелы льда прямо в грудь мальчику. Он кричит. Боль разрывает его сердце, слой за слоем обнажая орган, пока тот не раскалывается внутри грудной клетки. Мальчик падает на землю, извиваясь и продолжая кричать. Старейшина Бранш возвышается над ним. Тонкие губы старейшины кривятся в презрительной гримасе, пока по пухлым щекам мальчика катятся слёзы.

— Не кричи, Арион, — огрызается старейшина. — Это их только подзадоривает.

Но мальчик умирает. Он уверен, что умирает.

Старейшина Бранш разочарованно вздыхает и поворачивается к фигурам в мантиях:

— Заберите его в Комнату Тишины. — Старейшина бросает ещё один взгляд на мальчика и тяжёлым сапогом отпихивает его от себя: — Я заберу его через месяц. До тех пор он ваш. Делайте с ним всё, что пожелаете.

Мальчика пытают. И он не забывает эту боль.

Он не может их забыть.

Зефира не отвечает на мою просьбу. Она просто не может — наши голоса тонут в полных боли криках островитян. Кто-то спотыкается и падает навзничь. Другие подносят дрожащие пальцы к струйкам крови, сочащимся из носов, ушей и глаз. Прямо посреди толпы фиолетовый зонтик Джеральда падает на уничтоженную землю. Он хватается за сердце и рушится на Гарольда. Они падают вместе.

И умирают они тоже вместе.

Тихий вскрик подлинного, первобытного ужаса срывается с губ Зефиры. Она не двигается. Она не бежит. И я… я тоже не могу. Лёд сковывает мои сапоги, намертво приковывая к земле. Магия слабо, жалко копошится в груди. Бесполезная. Словно тетива лука, которая была натянута слишком сильно и слишком долго — теперь она не способна распрямиться и пронзить цель. Я уничтожил этот грёбаный остров. У меня просто не осталось сил ни на что другое.

Я не могу растопить этот лёд.

А это значит, что и остальные не могут. Этот культ вырежет — сожрёт — здесь каждого. Точно так же, как они делают всегда.

— Культ Мортис, — бормочу я.

— Что они такое… — начинает спрашивать Зефира, и её голос ощутимо дрожит.

— Культ смерти. Культ смерти Мортема.

Эти зловонные твари должны были оставаться сказками на ночь. Кошмарами, которые, по слухам, обитают в пещерах северных гор Мортии, — просто слухами, потому что на публике их никто и никогда не видел. Они никогда не ходили по улицам городов.

Но я видел их. Я чувствовал их.

Через это проходят все, кто выжил на Испытаниях Чернокнижников.

Иглы боли впиваются в кожу, пока лёд ползёт вверх по моим ногам. Культ Смерти реален. Они всегда были реальны, и они хуже любого мифа. Смертоноснее любого кошмара. Они питаются трупами. Они пожирают смерть. Это дикие, первобытные существа, которые живут убийствами. Никаких эмоций. Никаких душ. Никаких личностей или имён. Они отреклись от всего во имя бога, который точно так же отрёкся бы от них самих при первой возможности.

Я рычу, пытаясь сопротивляться их гнилой магии. Связанный, беспомощный, я вынужден смотреть, как они высасывают жизнь из моих вен, словно полосуют ножами по артериям. Их лед продолжает ползти по моим костям. Проникает внутрь грудной клетки. Он застывает в мышцах, пока я не теряю способность даже моргнуть. Далеко не в первый раз в жизни я оказываюсь полностью в их власти.

— Кричи, — шипит Повелитель Смерти. Он проводит лезвием по горлу мальчика. Кровь хлещет фонтаном. Мальчик задыхается, багряная пена пузырится у него на губах и брызжет на холодный мраморный пол. Но каким-то образом, почему-то, кровь в его теле восполняется. Рана затягивается. И фигура в капюшоне режет его снова. И снова.

Мальчик не перестаёт кричать.

— Маленький чернокнижник. — Знакомое дребезжащее шипение вонзает острые крючья в мой череп ещё до того, как культ зловеще выплывает из тумана. Предводитель — Повелитель Смерти — шествует во главе своей стаи; их построение чётко выверено в форме семиконечной звезды. Наклонив капюшон, существо выдыхает дым прямо из зияющей пустоты. Призрачный череп проносится над небольшой прогалиной, где когда-то был рынок, и стелется поверх лежащих между нами трупов. Волоски на моей шее встают дыбом, но я крепко стискиваю зубы, отказываясь признавать тошнотворное замирание в желудке. — Каким великим ты стал со времён нашего незабываемого месяца вместе. Мы хорошо тебя научили.

Оно слизывает мою кровь со своего лезвия и утробно стонет.

— Ничему вы меня не научили, суки. — Всё моё тело напрягается, пытаясь вырваться из этих оков, сдвинуться, сделать хоть что-то. Я хочу превратить его в кашу. Мне нужен доступ к моей магии, чтобы разорвать его на миллион грёбаных кусков.

Культисты по обе стороны от Повелителя Смерти вскидывают облаченные в мантии руки, и наружу изливается ещё больше скверны. Ледяные щупальца, извиваясь подобно змеям, ползут по руинам. Они кусают за лодыжки тех, кто ещё держится на ногах, а затем обвивают замерзающие конечности. Маленький мальчик падает с резким судорожным вздохом, его глаза закатываются, и он рушится оземь. Кровь сочится в землю, и культисты жадно втягивают воздух, впитывая запах свежей гнили, чтобы подпитать свою омерзительную магию. Но одним лишь запахом они не ограничатся. Очень скоро они начнут пировать.

— Какой беспорядок ты здесь устроил, — воркует Повелитель Смерти, ведя капюшоном по сторонам и оценивая масштабы разрушений вокруг. — Какая жалость, что ты растратил всю свою драгоценную магию чернокнижника. Я бы с удовольствием принял бой.

— Освободи меня, — рычу я, — и ты его получишь.

И клянусь, я получу от этого огромное удовольствие.

— Нет-нет, маленький чернокнижник. — Повелитель Смерти подбирает с земли обгоревшую ветку и швыряет её сквозь толпу. Она насквозь пронзает пожилую женщину прямо между рёбер. Стоящий рядом мужчина истошно вскрикивает — в этом звуке чистая скорбь. Ужас. Но он тоже не может пошевелиться. Выхода нет.

Мы практически мертвецы.

Я не закрываю глаза и не сжимаюсь от страха. Я не доставлю им такого удовольствия.

— Нет-нет, маленький чернокнижник. — Повелитель Смерти подбирает с земли обгоревшую ветку и швыряет её сквозь толпу. Она насквозь пронзает пожилую женщину прямо между рёбер. Стоящий рядом мужчина истошно вскрикивает — в этом звуке чистая скорбь. Ужас. Но он тоже не может пошевелиться. Выхода нет.

Мои кулаки ноют от желания сомкнуться на его глотке, пока остатки магии жгут вены. Угасающие угли некогда бушевавшего лесного пожара. Мне не следовало тратить так много сил на это место, не следовало опустошать резервы и обрекать себя на смерть ради того, чтобы скрыть наши дурацкие эмоции и открыть грёбаную библиотеку.

— Твои друзья, чернокнижник? — бормочет Зефира. Попытка пошутить выходит из неё слабым, задыхающимся хрипом.

— Ни