Читать книгу - "Папа для Вишенки - Диана Рымарь"

С некоторым удивлением прихожу к выводу, что, в общем-то, всем им рад. Даже несмотря на то, что они превратили квартиру в сумасшедший дом.

Да что там — счастлив! Пусть даже гости начисто обломали нам с Наташей романтический вечер.

Потому что прошлый Новый год я встретил в полном одиночестве.

В этой самой гостиной чокался бокалом с экраном телевизора и слушал бой курантов.

Крутил в голове мрачные мысли о том, что я в жизни делаю не так, раз ни одной живой души в квартире, кроме меня, нет. И не предвиделось.

А теперь… Вон как все кардинально изменилось!

Меня даже почти не раздражает, что дети успели перевернуть квартиру вверх дном, разбросав игрушки по всем углам.

И каждую женщину за этим столом есть за что уважать. Ведь все они искренне заботятся о своем потомстве, хоть некоторые и в меньшей степени.

Наталия Анатольевна, моя многоуважаемая теща, Надежда Владимировна — хоть и та еще вредная тетка, но все-таки бабушка Вишенки, ну и Елена, конечно.

А моя Наташенька вон уже пеленки-распашонки для нашего мальчишки покупает вовсю, мечтает вслух, как будет его нянчить и воспитывать. Да-да, у нас будет сын. На последнем УЗИ четко показалась крошечная пипирка между ножек. Пацан растет!

В общем, все женщины как женщины — любят свое потомство всей душой.

А вот моя мать… Чем же я ей так не угодил? Чем был плох? Вот бы узнать ответ, но не судьба.

— Давайте тост! — Я решительно поднимаю бокал с шипучкой. — За семью.

Все дружно встают, тянутся бокалами к центру стола, как вдруг из прихожей раздается трель дверного звонка.

— Кто там еще может быть… — вздыхаю я, недоуменно оглядывая гостей.

Вроде все уже на месте.

— Наверное, курьер. Я открою, Роб, — отвечает Наташа и семенит к двери.

Однако спустя пару минут она возвращается в компании совершенно незнакомой женщины. Голубоглазой блондинки лет сорока пяти.

Незнакомка выглядит более чем роскошно. На ней бежевый костюм безупречного кроя, явно от именитого дизайнера. На шее нитка крупного жемчуга, на руках изящные золотые часы и кольцо с бриллиантом размером с горошину. Сумка-дипломат — определенно какой-то люксовый бренд. Короче, дама явно при больших деньгах.

Но не это меня так поражает.

А то, что ее черты лица кажутся до дрожи знакомыми. Как будто я их тысячу раз видел. Где бы? Да в зеркале же! Та же форма губ, разрез глаз, упрямая морщинка между бровей, которая появляется, когда я о чем-то сосредоточенно думаю.

За столом повисает оглушительная тишина. Все как один смотрят на неожиданную гостью.

— Роберт, — голос Наташи звучит как-то странно, — это не курьер, это… к тебе пришли.

— Кто вы? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел предчувствия.

Незнакомка делает шаг вперед, и я вижу, что она явно нервничает.

Потом она и вовсе достает из сумки паспорт, протягивает мне:

— Меня зовут Вирджиния Вольф. Я — твоя мать.

Мать, твою мать…

Серьезно, что ли?!

Мир вокруг как будто качается, а в ушах звенит, словно после сильного удара. Я смотрю в паспорт, потом на эту женщину, потом снова в документ. Имя совпадает. Возраст подходит.

Внутри поднимается целый шторм противоречивых чувств.

Неверие вперемешку с дикой застарелой обидой за то, что она бросила меня в роддоме, как ненужную вещь. За то, что я всю жизнь рос сиротой, не зная ни материнской любви, ни отцовской заботы. За то, что мне приходилось самому прокладывать себе дорогу в жизни, без поддержки и понимания.

Одновременно с этим меня мучает странное, почти болезненное любопытство. Желание узнать, какого хрена она здесь делает.

— Роб, — тихо говорит Наташа, беря меня за руку, — может быть, стоит поговорить? Выяснить…

Я смотрю ей в глаза и киваю.

— Пройдемте на кухню. Там тише.

Мы втроем проходим на кухню под пристальными взглядами родственников.

Закрываем дверь. Рассаживаемся за столом с напряженными лицами.

— С чего вы решили, что я ваш сын? — начинаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. — То, что вас зовут так же, как мою мать, еще ни о чем не говорит. Вирджиния Вольф — не такое уж редкое имя.

— Я понимаю, что в это сложно поверить, — говорит она, — тем более сложно принять, но…

— Никаких «но»! — резко обрываю я ее. — К чему все это? Вламываетесь в дом в новогоднюю ночь, что-то там заявляете… Что вам от меня нужно? Денег?

— Роб, ну хоть выслушай ее, — мягко просит Наташа, сжимая мою руку.

— Мне не нужны твои деньги, Роберт, — тихо отвечает Вирджиния. — У меня своих больше, чем смогу потратить за всю оставшуюся жизнь… Заработала. Я здесь совсем не ради какой-то финансовой выгоды.

— А для чего тогда? — не унимаюсь я. — По сыночку соскучились через тридцать лет? Смешно… Как вы меня вообще нашли?

— Давай я все расскажу с самого начала, — просит она, — а ты уж сам решишь, как к этому относиться. Хорошо?

— Ну давайте, — киваю я. — У вас есть пятнадцать минут, а потом я попрошу на выход. При любом раскладе…

— Роб! — возмущенно пихает меня в бок Наташа. — Тебе что, совсем не любопытно?

А мне, если честно, дико любопытно.

Очень даже любопытно узнать, как можно вот так запросто припереться к тридцатилетнему сыну в гости после того, как бросила его еще новорожденным в роддоме и ни разу за все эти годы не попыталась найти и навестить.

До зарезу хотелось бы знать.

Но не спешу выливать весь негатив сразу. Молча киваю.

— Начну с того, как тебя нашла, — медленно начинает Вирджиния. — Недавно я смотрела новостное интервью с тобой — то, которое давали в связи с раскрытием дела о похищениях девушек. Что-то было в твоей внешности такое… что не давало мне покоя. Я пересмотрела старые семейные фотографии и поняла — ты удивительно похож на моего покойного отца. Буквально копия.

Она замолкает, собираясь с мыслями, а потом продолжает:

— Потом я стала искать о тебе информацию в интернете. Наткнулась на статью о тебе, где писали про твою биографию — мальчик из детского дома, поднявшийся до высот. И тогда я наняла частного детектива. Подробно изучила твое прошлое и узнала, что по документам из детдома ты числился среди малышей, которых удалось спасти при пожаре в доме малютки. А я ведь столько лет считала, что ты погиб в том пожаре…

Голос у нее срывается, и она замолкает, вытирая выступившие слезы.

— Чего?! — У меня аж лицо перекашивает от этого бреда.

Вирджиния достает из сумки