Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— Кажется, преждевременно, — холодно замечаю я. — Ты видела, что случилось сегодня. Если бы не мы, вы стали бы кормом для фурий, — с постыдным удовольствием я наблюдаю, как краска сходит с её лица. — И ещё можете им стать. Ты ведь понимаешь, насколько вероятно, что вы с ребёнком пополните ряды каннибалов, если не станете их ужином?

Краем глаза я вижу, как губы Дэйва неудержимо подрагивают от попыток сдержать смех. К сожалению, остальные за столом, включая Кевина и Джоша, выглядят скорее потрясёнными.

— Как можно говорить такие ужасные вещи, — с нажимом говорит мне женщина.

— Возможно, ужасные. Но не лживые.

С этими словами я встаю, хватаю лук и решительно направляюсь к выходу. Проходя мимо Эйнара, я принимаю опрометчивое, но твёрдое решение и бросаю на него очень многозначительный взгляд, который он наверняка поймёт. Его потемневшие от похоти глаза провожают меня до двери.

20

ПОКЛЯНИСЬ МНЕ

Он заставляет меня ждать долго, оставляя изнывать от нетерпения в отместку за предыдущие недели. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он медлит намеренно, и проклинаю его чёрную душу, как и свою собственную, за то, что так легко, так беспомощно теряю самообладание. Так привычно. Конечно, я знаю, что пока, кроме меня, существуют другие люди, они будут продолжать размножаться. О, но каким блаженством были эти несколько месяцев передышки от моей вулканической зависти, когда поблизости не было ни одной будущей матери. Какой цельной я себя чувствовала, какой полноценной. Как жалко я оказалась не готова к тому, что меня так скоро изгонят из моего собственного рая. Заставят вновь заглянуть в глубины личного отчаяния и увидеть правду о себе, высеченную в моём отвратительном отражении. Правду о том, что постоянно быть окружённой смертью для меня несравнимо легче, чем быть окружённой новой жизнью.

Стеклянная дверь наконец с шумом открывается позади меня, и я оборачиваюсь.

— Эйнар.

Мне приходится бороться с желанием броситься к нему бегом. Лук и колчан подпрыгивают за спиной, пока я подхожу быстрыми широкими шагами. Кладу ладони на его массивную грудь, прижимаясь к нему.

— Ну, что такое, девочка моя?

Его глаза блестят насмешливой жестокостью, уголки рта напряжены от сдерживаемой улыбки. Он прекрасно знает, зачем я его позвала. И особой щедрости не испытывает.

— Мы можем куда-нибудь пойти? Сейчас? — я умоляюще смотрю на него снизу вверх, не обращая внимания на выражение лица. — Мне больше не нужно времени. Мне нужен ты. Пожалуйста, не усложняй мне всё.

Его губы едва заметно подрагивают, но глаза неподвижны, словно у акулы. Руки безвольно висят по бокам, а я горю и дрожу, жаждая их прикосновения.

— Тебе нужно, чтобы я… что?

Я стону от досады. Это так на него похоже. Неделями преследовать меня и давить, а когда я наконец уступаю — отвергнуть. Просто чтобы настоять на своём. Преподать урок того, насколько беспомощной он способен заставить меня почувствовать себя, если захочет.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!

— Конечно, знаю, — ровно заверяет он. — На самом деле ты хочешь, но не желаешь говорить вслух, чтобы я разъебал твою сладкую тугую пизду так, словно завтра не наступит.

— Да, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как жар обвивает шею, словно шаль. — Я хочу, чтобы ты меня разрушил.

— Знаю. Но ты, кажется, забыла, что я здесь не для того, чтобы выполнять твои приказы. Всё наоборот, и я точно не собираюсь прибегать, как собака, всякий раз, когда ты свистнешь. Ты забыла, кто я для тебя, куколка?

На долю секунды мне кажется, будто он дал мне пощёчину. Щёки начинают пылать от крови, приливающей к самой поверхности кожи. Но затем я понимаю… он называет меня «куколкой» только в тех самых обстоятельствах, в которых я и хочу оказаться. Моё сердце трепещет от ледяного возбуждения. Самого лучшего.

— Нет, сэр.

Схватив за плечи, он разворачивает меня и, положив ладонь на поясницу, направляет вперёд. Ведёт к рощице зонтичных сосен, откуда мы раньше атаковали заражённых. Подальше от чужих глаз. Я не успеваю сдержать глубокий вздох взволнованного облегчения. Надеюсь, его заглушает удивительно своевременное уханье совы.

— Следовало бы наказать тебя за дерзость. Но день выдался удачный, и я настроен великодушно, — наконец уступает Эйнар, когда мы останавливаемся под раскидистыми ветвями. — Но какую бы грязь ты ни хотела, чтобы я проделал с твоей киской, сначала ты должна произнести это вслух. Ты знаешь, что хочешь, чтобы я тебя развратил. Попроси. Своими словами.

Я глубоко вдыхаю. Стоило Эйнару узнать, что при определённых обстоятельствах из меня можно вытянуть похабные слова, несмотря на мою обычную нелюбовь к ругани, как он начал пользоваться для этого любой возможностью с садистским удовольствием.

Но на этот раз ответ уже вертится у меня на языке:

— Сэр, мне нужно, чтобы вы трахнули меня как никчёмную дрянь, которой я и являюсь.

Нависающая рядом тёмная фигура потрясённо вздрагивает. Но он понимает, что сейчас со мной лучше не спорить, и, когда снова заговаривает, его голос ровный и строгий. Именно такой, как мне нравится.

— А теперь попроси очень вежливо. Как хорошая девочка, которой ты умеешь быть.

Кровь ревёт от неистовой потребности, ещё более сильной из-за страха, что он заставит меня долго вымаливать её удовлетворение.

— Пожалуйста, сэр? — осторожно пробую я.

Под пологом деревьев темнее, и я больше не различаю выражения лица Эйнара. Вижу лишь, как его силуэт медленно качает головой, а волосы приподнимаются и колышутся от движения.

— Я знаю, ты можешь лучше, — его голос доносится из темноты.

Я не разделяю его уверенности. В голове ни одной соблазнительной идеи, и я делаю единственное, что приходит на ум. Откладываю лук. И опускаюсь на колени. И лишь тогда наконец понимаю, чего он от меня хочет. Шаря в темноте, нахожу руками его бёдра и подползаю ближе на коленях, уже пытаясь расстегнуть молнию на брюках. Сверху доносится его вздох удовлетворения моей готовностью.

Когда я обвожу языком головку его эрекции,